— А если повесить взяточников, а деньги пустить на укрепления?..
— Деньги мы печатаем сами, — вздохнул Кэрол. — Но, если их нельзя своровать, чтобы подарить любовнице сережки — скоро их ценность станет весьма условной. Мы вынуждены показывать, какие страшно дорогие вещи можно на них купить, и как мало их в кармане обычного рабочего. Хотя в хранилище столько долларов, что мы какое-то время сможем отапливать ими весь подземный комплекс. Так что воровство, взятки и даже ваш пятый радиальный — обеспечены людскими страстями. И чем их больше, тем охотнее меняют купюры на бесценные сокровища из Леса.
— Говорите, ничего не ломать? — Равнодушно смотрел я на сияющую и радостную толпу.
— Это ваш город. — Чуть поклонился Ньюсом. — Ваши мерзавцы и герои. И когда мистер Президент заладит про страну и флаг, льготы и университеты, помните — ваш народ себя Америкой не считает. Это сильный козырь, и я желал вручить его вам в руки до разговора.
— У вас прямо-таки одухотворенный вид. — Покосился я на него.
— За пять лет проделана большая работа. Или вы хотите, чтобы все население выбежало в коридоры с лозунгом «хотим быть простыми американцами?». Тогда, боюсь, города у вас не будет — все разбегутся жить под солнцем и подальше от тварей.
— Я учту, Ньюсом, — удержался я от вздоха. — Это действительно укрепит мои переговорные позиции. — Постарался я не допустить иронии в голосе.
— Рад слышать! — Обрадовался тот. — Честно говоря, я больше всего боюсь, что вы устроите тут погром. Вы, конечно, в своем праве — но наш гость притащил с собой федеральное телевидение. Агрессия против чиновника высшего уровня и прессы выставит нас в ужасном свете, а война, которой нам всем бы не хотелось, станет неизбежной.
— Я умею разговаривать, — примирительно улыбнулся я.
— Но этот шлейф: ваша с ним история, это убийство… Я просто хотел показать, что у вас очень крепкие тылы! Вы не захватчик, вы защитник! А силу Реликта, — сбавил он тон до шепота. — Можно продемонстрировать и номинально.
— Уверен, сорок пятый президент — опытный политик, и с ним не будет проблем. В конце концов, в нашем прошлом всего-то ссора между людьми. Сейчас мы несколько выше статусом.
— Приятно слышать столь разумный подход!
— А теперь, Ньюсом — где он? — Сохраняя прежнюю благожелательность, спросил я вновь.
— Может, после пресс-подхода и общего фото? — Все еще сомневался Кэрол.
— Тогда он наверняка скажет журналистам что-то неправильное. Беседа, как вы понимаете, многое изменит.
— Не поймите меня неверно…
— Ньюсом, где президент?
— Хорошо, я вас провожу. — Сдался он, шагнув в сторону одного из многочисленных выходов из зала. — Знаете, Генри, после нашей затяжной беседы у многих появятся вопросы — кто вы. Не желаете стать моим внебрачным сыном?.. — Ухмыльнулся он. — Обязанностей минимум.
— Ваш родной сын будет в восторге.
— Он воспримет это с юмором. Сын всегда мечтал о братишке.
— Я подумаю.
— По крайней мере, я буду знать вашу фамилию, — рассмеялся Кэрол. — Генри Ньюсом, звучит, а?
Направление движения угадывалось — прямо к двери в углу зала, закрытую от случайных визитов двумя дюжими охранниками.
Впрочем, все двери охранялись, но тут я бы мог и догадаться без подсказок сопровождающего — уж больно хороший кадр получится, когда президент выйдет именно из этой. И те самые портреты предшественников по бокам — не абы каких, а Рейган и сам Линкольн. И камеры стоят напротив — крупный план взять несложно.
— Так, — остановился Ньюсом и посмотрел на моего референта. — Вам, девушка, придется нас подождать здесь.
Та покорно отступила в сторону.
На охранников у двери Кэрол даже не взглянул — те самостоятельно ушли с дороги, а один открыл перед ним дверь.
Перед глазами открылся вид на длинный коридор со светлыми стенами и лепниной, застеленный красной ковровой дорожкой — и вновь охранники через каждую дюжину шагов.
— Опасаетесь чего-то? — Хмыкнул я, проходя мимо.
Те даже голову не повернули в нашу сторону — явно из местных.
— Это всего-то уважение, мистер Генри. Проявление внимание к личности. К слову, я беседовал с ним утром и нашел отличным собеседником. Никаких претензий известного вам характера он не высказывал.