Да и какая разница? И без того тем для разговоров — на недели, если не на месяцы. Но а пока — надо было возвращаться к обычной жизни, скучной и местами голодной.
Где-то на выезде куда лимузины еще добрались, нервничала в комнатке для дежурных пропускного пункта дама в строгом деловом костюме — деталями формальной одежды прятавшая молодость. Видимо, искренне желая, чтобы ее воспринимали всерьез.
Стояла не просто так — ее прямой начальник скоро должен был покинуть город навсегда. И так получалось, что ей никак не удавалось с ним пересечься. Сам он не звонил, а без вызова появляться ей не дозволялось. Тем не менее она решила нарушить субординацию — потому что причина жгла руки уже который день. И если не сделать сейчас, то…
— Рейчел, верно? — Раздался голос мистера Ньюсома над ее ухом.
Референт вздрогнула, обернувшись, и попыталась неловко спрятать руки за спину.
— Письмо. — Протянул тот ладонь, заметив второпях убранный конверт.
— Это корреспонденция для мистера Генри. — Уже почти отдала та бумагу, но остановилась.
— Я же сказал, ограничивать контакты посторонних с объектом! Вы же не думали, что никто не станет за вами присматривать?..
— Но письмо передано Томасом Виллани, он отмечен в ближнем круге…
— Не имеет значения! Вы должны были сообщить куратору! Письмо необходимо вскрыть, ознакомиться с ним и только потом принимать решение. А вдруг он передал записку от кого-то другого?
— Простите. Я просто выполняла свою работу. — Понурилась она. — Мистер Генри давно не выходил на связь, и я решила… А сейчас он уезжает, — посмотрела она на дорогу, через которую должен был появиться лимузин.
Но из-за неопытного водителя изрядно запаздывал — иначе, пожалуй, у нее бы все получилось.
Правда, президента звали не Генри — но есть некоторые тайны, которые приближенные люди знать обязаны. А вот остальные — ни в коем случае.
— Если бы не ваши рекомендации… — С некоторой злостью смотрел Ньюсом на девушку. — Не забывайтесь, ваш начальник — я, а не тот, кто закидал тут все взятками, чтобы под вашим именем появилась моя подпись!
— Простите… — Шепнула девушка. — Я… Я не знала, я проходила конкурс…
— Вот и задумайтесь в следующий раз, достаточно ли в вас компетенции, чтобы действовать самостоятельно! Давайте сюда письмо. — Тут же порвал он конверт, вскрывая.
Лист, сложенный в треугольник и склеенный по краям, конвертом можно было назвать весьма условно — просто текст находился на внутренней части, даже часть слов проглядывала — там, где ручка надавливала особенно сильно. Возможно, для прочтения не пришлось бы ничего и рвать — но дело было сделано.
'Дорогой Генри. Нам нужно две недели, чтобы позаботиться о судьбе людей, доверивших нам свои жизни.
Штат Мэн не может быть безопасным местом. Несмотря на видимое отчуждение, Новый город имеет в нем огромное влияние.
Совсем скоро мы вернемся. Я — извинюсь, а Марла попросит прощения.
Глядя на тебя, мы решили, что частичка светлого есть в каждом из нас. И чтобы освещать ей мир, не обязательно носить сан или титул.
С любовью, Агнес, Марла'.
— Что за слезливая чушь, — дорвал мистер Ньюсом бумагу на мелкие клочки и с пренебрежением бросил вниз.
Обрывки вспыхнули, не долетев до пола.
— Сэр, он ведь узнает. — Осторожно отметила референт, успевшая бросить взгляд на текст письма.
Слов не так много, чтобы тренированный взгляд не прочитал его разом. А риски — ее работа как раз состояла в их смягчении.
— Мистер Президент едет в Вашингтон! А прочитай он это — непременно задержится на неделю, а то и на две. Вот уж кого я не согласен терпеть здесь и дня! Риска никакого, моя дорогая, не бледнейте — мы вышлем письмо, а оно потеряется в пути. Почта работает отвратительно.
— Но когда они вернутся…
— Скажем правду — Генри ушел. Нет ничего лучше правды, моя дорогая. Связать две эти одиозные личности — Генри и президента — они не сумеют.
— Как скажете, сэр. Простите, сэр.
— В первый и последний раз! Ну, не надо слез. — Смягчился его голос. — Вы отлично справились. Кстати, отличные духи. — Чтобы сгладить обстановку, бросил тот комплимент.