Но вот на последней минуте основного времени Коман добирается до лицевой и навешивает...
На следующий день Пеп тихо признается: «Мне потом приснился кошмар о навесе Комана. Словно он получил мяч, прошел вперед и отправил его прямехонько на трибуны...»
Но в реальности случается прямо противоположное. Снаряд по роскошной траектории перелетает через Бонуччи, уходит от отчаянного прыжка Бардзальи и добирается точно до головы Мюллера — человека, запоровшего все те «кроссы» на тренировке. Однако именно сейчас Томас бьет без промаха. «Альянц-Аре-на» взрывается. «Бавария» празднует. «Ювентус» разваливается.
В коротком перерыве перед дополнительным временем Гвар-диола высказывается коротко и ясно: игра де-факто окончена, боевой дух итальянцев на нуле.
Первый тайм начинается с замены Рибери на Тиаго. Испанец успел так разнервничаться, что дважды подряд теряет мяч, вызывая праведный гнев Пепа у бровки. К Тиаго тренер относится по-особому, практически как к сыну — и поэтому требует от него идеальной игры. Ошибки других подопечных (того же Алабы, «привезшего» сегодня две голевых атаки) Гвардиола еще может простить, но Тиаго получает от него свирепый нагоняй в перерыве между овертаймами. К чести игрока, тот реагирует правильно и быстро исправляется.
«Ювентус» все еще не отошел от рокового удара Мюллера и теперь лишь из последних сил тянет время, надеясь на серию пенальти. Но «Бавария» разыгралась не на шутку и хочет додавить соперника. Хозяева обрушивают на соперника атаку за атакой, и, в конце концов, добиваются своего. Видаль отбирает мяч, Тиаго врывается в штрафную и подключает Мюллера. А уже тот, известный мастер неказистого, но эффективного футбола, делает свое дело. Любой другой игрок в сложившейся ситуации потерял бы контроль над мячом, но только не Томас. Левой ногой он отдает мягкий, до сантиметра выверенный обратный пас на Тиаго, и испанец забивает третий мяч.
Весь стадион вскакивает на ноги и сходит с ума. Болельщики не верят собственным глазам. Пока трибуны «Альянц-Арены» захлестывает эйфория, игроки Пепа перегруппировываются, занимают нужные позиции и обеспечивают численное превосходство во всех ключевых зонах. Две минуты спустя Коман проводит смертельную контратаку и вколачивает четвертый мяч — тем самым выбивая из турнира клуб, которому принадлежит его контракт. Мучения Гвардиолы окончены.
«Петля уже была на шее, как вдруг появился Робин Гуд и всех спас», — скажет тренер позже за ужином.
...Жером Боатенг хватает Марию Гвардиолу и подбрасывает высоко в воздух. Дочь Пепа светится от счастья, хотя перед этим она плакала и не могла остановиться вплоть до финального свистка. Это было великое противостояние, обреченное войти в историю. Мария соскакивает на несколько ступенек и обнимает маму — та тоже плачет. Кристина смотрела игру вместе с родителями Комана и Киммиха. Она так разнервничалась, что даже при счете 4:2 думала, будто все висит на волоске и «Ювентусу» нужно забить лишь однажды. Впрочем, морально вымотана не одна Кристина. Для миллионов болельщиков эта двухматчевая битва превратилась в эмоциональные качели. Сначала часовой отрезок в Турине, прошедший под диктовку «Баварии», когда мюнхенцы повели 2:0. Затем 75 минут доминирования «Юве» (остаток времени в Италии и первый тайм ответной игры): в этом периоде команда Аллегри была неудержима и разгромила соперника со счетом 4:0. И наконец, последние пятьдесят минут, когда уже подопечные Пепа забили четыре потрясающих мяча. Невероятное, захватывающее противостояние. Вальдано не зря скажет потом в пресс-центре: «Лучшие сценаристы мира не могли бы придумать более напряженный сюжет. Парни играли на пределе возможностей. За такие матчи мы и любим футбол».
Впервые за все время в кабине лифта оказывается тренерский штаб в полном составе. Гвардиола, Торрент, Планшар и Эстиарте в восторге. Они делают совместное фото на память об этом волшебном вечере. Но когда Пеп добирается до командного ресторана, то понимает, что не может съесть ни кусочка. Ни сыр, ни ветчина, ни даже бокал шампанского тренеру не нужны — он полностью вымотался, сегодня был слишком бурный день. Сил Пепа хватает лишь на то, чтобы поцеловать Кристину и детей; потом он валится на диван и в ближайшие полчаса не произносит ни слова. Гвардиола выходит из прострации лишь для того, чтобы обменяться парой фраз с Мариусом. Младшая дочь, Валентина, тоже без сил растягивается на двух креслах. Мария жалуется на сильную головную боль и просит у матери разрешения отправиться домой на такси. «Нет, Мария, прости — мы все должны остаться здесь, пока папа не решит уйти».