Милан, июль 1960 года
Очень полезно ознакомиться с историей Эленио Эрреры. В 1960-м году его пригласили в «Интер», в 1964-м и 1965-м годах он привел команду к победе в Кубке чемпионов. Главный врач клуба не приезжал на базу, а принимал травмированных игроков в частной клинике в городе. Он консультировал массажиста по телефону, а тот передавал указания тренеру. Ситуация была практически идентична той, что сложилась в «Баварии». В своей книге «Я. Мемуары Эленио Эрреры» (1962) французский тренер аргентинского происхождения рассказал, как он действовал: «Когда я пришел в «Интер», то попросил президента сделать некоторые изменения в работе клуба, и это сразу же вызвало подозрения по отношению ко мне. Но я никогда не требовал уволить людей, которые знали свое дело и профессионально выполняли свою работу. Те, кто думал, что я просто хочу показать свою значимость, ошибались. Понимаете, вся ответственность лежала на мне. Когда футболист постоянно травмируется, никто не винит массажиста или врача — виноват Эррера. Поэтому я хотел окружить себя лучшими профессионалами. Смена врача не была моей причудой. Специалист может не подходить мне, потому что он не вписывается в мои методы работы, а не из-за того, что я ставлю под сомнение его квалификацию.
Начался сезон, прошло две недели, а главного врача я так и не видел. Видимо, у него была особая система — он заботился о здоровье игроков на расстоянии.
В конце концов, он показался. Приятный мужчина, много шутил. Мне абсолютно не хотелось стирать улыбку с его лица и говорить, что раз он был в отпуске, то может его продолжить...
Доктор Кваренги, который пришел ему на смену — молодой и образованный врач. Он присутствует на всех тренировках команды».
Конечно, сложно сравнивать опыт Эрреры (ему было 50 лет, до этого он успел поработать в десяти клубах) и Гвардиолы (42 года, успел поработать в одном клубе), но очевидно, что Эленио принял правильное решение. Он исключил любую возможность сотрудничества с человеком, чьи взгляды на работу кардинально отличались от его собственных. Причиной этого были не сомнения в квалификации доктора, а то, что он «не вписывался в его методы». Гвардиола пытался сберечь статус-кво, надеясь, что все наладится, и это была большая ошибка.
Когда в мае 2016 года Пеп переехал в Манчестер, его позиция уже была другой. Он сразу четко дал понять, что все в клубе должны двигаться в одном направлении. Гвардиола быстро принял решения относительно медицинского департамента (согласовывая их с доктором Эдуардом Маури) и физиотерапевтов, нанял первоклассного диетолога. Он вынес урок из случившегося в Мюнхене.
7.2. Личность Пепа
«Характер каждого человека — это его судьба».
Добродетель может стать изъяном в зависимости от того, как и для чего ее применяют. Добродетель Гвардиолы — эмпатия. Вы едва знакомы, а он уже интересуется вашими делами, подстраивается под вас, пытается помочь, разделяет с вами ваши эмоции. В «Баварии» это произошло с первых минут — на презентации Пеп говорил по-немецки, надевал 1ейетко$еп (традиционные баварские кожаные штаны) во время Октоберфеста, устраивал открытые тренировки, чтобы завоевать доверие болельщиков, позволил главному врачу вести дела на расстоянии и согласился с тем, что тренер первой команды не касается дел молодежной команды. Он ни с чем не спорил, потому что действовал в интересах клуба — так было и в «Барселоне».
Такое желание соответствовать особенностям «Баварии» — во многом уникального клуба — не всегда шло на пользу самому Пепу. Например, он считал, что тренер чемпиона Германии должен говорить по-немецки, но владел им не в совершенстве и, естественно, допускал ошибки. Иногда журналисты предлагали ему отвечать на английском, используя пресс-атташе Маркуса Хервика в качестве переводчика, но Гвардиола отказывался. Он считал, что это может быть воспринято как слабость клуба. Тренер «Баварии» должен общаться на немецком (или как минимум пытаться это делать). И это оказалось изъяном, потому что Пеп не мог передать по-немецки все те мысли, которые он легко изложил бы по-английски, не говоря уже о каталанском или испанском языках. Я общался с немецкими журналистами, и они считают, что Гвардиола был неправ. Уж лучше бы он говорил по-английски — лишь бы его понимали.
В ситуации с доктором Пеп не хотел действовать резко, потому что надеялся, что со временем все рассосется. Выбрав для общения немецкий язык, он решил чтить традиции клуба. В обоих случаях добродетель оказалась изъяном и привела к ошибке.