В перерыве Гвардиола принял меры, чтобы наладить контроль. Тиаго заменил Видаля, но тренер «Ингольштадта» тоже внес изменения — команда отошла в оборону, сделав ставку на защиту и выключив из игры действовавшего на правом фланге Комана.
— Если мы переставим Лама ближе к атаке, нужно сделать восемь изменений и перейти на другую схему.
Анализ Доменека Торрента обещает революцию на поле — этого Пеп и хотел.
— Мы застряли, Доме. Нужно кардинально все изменить. Так и сделаем. Немедленно.
Гвардиола обычно рисует изменения на листке, но сейчас сделать это особенно сложно, ведь восемь футболистов должны перейти на новые позиции. На 55-й минуте, воспользовавшись выходом мяча за боковую линию, Гвардиола дает Ламу лист с инструкциями. «Бавария» переходит на 4-2-4, а восемь игроков меняют позиции:
— Лам становится правым вингером;
— Коман — левым вингером;
— Рафинья переходит на правый фланг защиты;
— Бадштубер — на левый фланг защиты;
— Хави Мартинес занимает позицию слева в центре обороны;
— Тиаго — центральный полузащитник в паре с Киммихом;
— Левандовски переходит с левого фланга на позицию центрфорварда;
— Мюллер из атакующего полузащитника превращается в центрального нападающего.
Лам читает записку. Не проходит и минуты, как он передает всю информацию партнерам. Первым бежит к Коману, затем к Хави, тот передает бумажку Тиаго, Рафинье и Бадштуберу. У ворот «Баварии» назначен угловой, и Лам пользуется моментом, чтобы поговорить с нападающими. Революция сработала — защита «Ингольштадта» начинает разваливаться.
«Бавария» по-прежнему не в лучшей форме, но теперь команда действует более согласованно. Два вингера и два нападающих открывают много вариантов для передач полузащитникам и Бо-атенгу. Именно так забивается первый мяч — Боатенг находит Левандовски, который врывается в свободную зону. Поляк обыгрывает вратаря и забивает 15-й мяч в 16 матчах чемпионата. Для Боатенга это третья голевая передача, он становится очень важным игроком для команды. Жером был и остается классным центральным защитником, но теперь он еще и ключевой исполнитель в организации атак.
Через несколько минут Коман, Мюллер и Левандовски разрывают оборону соперника, а Лам забивает второй мяч. Наносит удар левой ногой и после финального свистка шутит с журналистами: «В той записке Пеп попросил меня забить левой».
В момент, когда память и привычки не сработали, все решил клочок бумаги. Я решил сохранить его как память об этой особенной победе.
8.3. Язык как причина путаницы
«Пределы моего языка — пределы моего разума».
Память — ключевой элемент в развитии таланта футболиста. Передача знаний тренера команде — одновременно вызов и выбор. Вызовом это является, потому что тренер должен сделать так, чтобы игроки превратили его инструкции в нечто материальное и осязаемое (рисунок игры, голы, победы). Выбором — потому что тренер сам решает, что будет с его знаниями дальше. Они могут остаться в клубе в качестве наследия или уйти вместе с ним.
Первый из этих двух векторов подводит нас к концепции, тесно связанной с языком и коммуникацией. Речь об одной из самых сложных проблем в истории спорта — общении между тренером и спортсменом, между тренером и командой. Это невероятно трудно, ведь язык часто вводит в заблуждение! Индийский духовный лидер Ошо (Бхагван Шри Раджниш) говорил, что человечество «придумало язык, потому что не знало, как общаться».
Проблемы возникают не только в команде, где говорят на нескольких языках, как «Бавария» Гвардиолы. Даже в моноязычном коллективе могут возникать недоразумения. А спорт еще и ухудшает ситуацию — общение, как правило, происходит в сложных ситуациях. Тренер дает инструкции в разгар матча, когда футболист устал, заведен, испытывает стресс или расстроен. Он может неправильно понять тренера. В этом никто не виноват; человеческое общение неидеально, потому что люди неидеальны. Принято говорить, что «язык футбола универсален». Возможно, так и есть, но в таком случае он настолько же универсален, насколько приводит в замешательство.
Ричард Сеннетт, профессор социологии в Лондонской школе экономики и политических наук, говорит: «В общении мы более ограничены, чем в действии. Работа искусного мастера (а работа тренера — это мастерство и искусство) может выходить далеко за пределы нашей способности объяснить ее. К примеру, рассказать, как сделать скользящий узел, смогут лишь наиболее профессиональные писатели».