Правда, сама по себе она меня мало интересовала – я хотел понять, будет ли она настоящей. Поэтому одну за другой заменил виртуальные вершины шаровыми молниями. Порядком взмок, потому что эти безобразницы даже в моем сознании старались перепутаться и все переломать.
Не знаю как, но в конечном итоге я все-таки заставил их сидеть на месте. И вот тогда в центре фигуры стало происходить нечто непонятное.
Я сначала даже не понял, что именно сделал, потому что пространство внутри супердодекаэдра неожиданно поплыло. Это было похоже на то, как если бы туда поместили стекло, а потом нагрели градусов этак до тысячи, из-за чего оно раскраснелось, размягчилось и прямо на глазах потекло, причудливым образом искажая то, что за ним находилось.
Неожиданное явление.
Прямо скажем, многообещающее, так что я снова покрутил фигуру, пытаясь получше все рассмотреть. Однако когда я уже начал подумывать, чтобы поднять температуру, Эмма тихонько шепнула, что у нас гости. А следом из коридора прозвучало властное:
– Курсант Гурто! Остановитесь! Иначе я буду вынужден применить силу!
Мне, разумеется, страшно не хотелось отвлекаться. После целого рэйна безуспешных попыток создать что-то путное, я совсем не хотел терять концентрацию и вот так легко все это утратить.
Однако директор есть директор. Его голос я, конечно, узнал. Поэтому вздохнул, распрямил переплетенные ноги и, открыв глаза, укоризненно взглянул на лэна Даорна.
Я честно собирался его спросить, зачем он выдернул меня из медитации. Однако практически сразу увидел, что в камере творится неладное, и ошарашенно замер, во все глаза уставившись на то, что там происходило.
Да ну на фиг, быть того не может!
Если бы мне кто раньше сказал, что такое бывает, я бы точно пальцем у виска покрутил. Однако зрение меня не обманывало – прямо передо мной, заняв большую часть камеры, совершенно спокойно висела та самая фиговина, которую я с таким усердием сейчас представлял. Более того, фиговина медленно вращалась вокруг своей оси, одну за другой демонстрируя мне идеально выверенные грани! Составляющие ее вершины молнии спокойно себе сидели в придуманных мною гнездах, по их поверхности то и дело пробегали крохотные электрические разряды. Часть из них безобидно рассеивалась в воздухе, однако основная масса, словно паутина, оплела грани каждого из додекаэдров, поэтому теперь эти грани сверкали и переливались, словно хрустальные. Затем заряд с них постепенно стекал внутрь, образуя в центре фигуры гигантский электрический шар. А внутри его, в глубине, тлела и постепенно разрасталась отчетливая алая искорка, вокруг которой, как и в моем упражнении, менялось и деформировалось пространство, будто обычное стекло, которое только что вынули из раскаленной печи.
– Вот дерьмо… – севшим голосом выдал я при виде этой картины.
– Наденьте браслет, курсант, – все таким же напряженным голосом велел стоящий в коридоре лэн Даорн. – Сейчас же!
Я, стараясь не спугнуть созданное мною чудо (рванет же – меня ведь первого разнесет на куски!), медленно-медленно наклонился, выудил из-под подушки идентификационный браслет и подтянул его к себе.
– Мелюзга-а, – ласково позвал я беспокойно заерзавшие молнии. – Пора домо-ой…
Фигура передо мной явственно заколыхалась, некогда ровные грани разом потеряли стабильность. Вся многоуровневая конструкция зашаталась, задрожала, когда мои засранцы дружно ее покинули. После чего я молниеносно защелкнул на себе браслет. Молнии, негодующе вспыхнув, тут же исчезли. Тогда как фигура, явственно застонав, грузно осела на пол и, коротко вспыхнув, исчезла, оставив после себя сильный запах озона и огромное черное пятно на полу.
При виде него я нервно сглотнул.
Черт побери! Вот это я сегодня намагичил!
– Откройте дверь, – тем временем скомандовал директор, и один из подбежавших охранников торопливо зазвенел ключами. – Курсант Гурто… Курсант Гурто! Посмотрите на меня!
Я вздрогнул от его окрика и поднял взгляд, с удивлением обнаружив, что, помимо лэна Даорна, в камеру бочком протиснулся жутковато побледневший лэн Нортэн. На меня он смотрел как на выходца с того света, его руки отчетливо подрагивали, а на пятно у себя под ногами он и вовсе уставился как на сатанинскую пентаграмму. Ну разве что не перекрестился, да и то лишь потому, что на Найаре это было не принято.
– Откуда вам известна фигура усиления? – требовательно спросил у меня директор.