«Гормональный фон в норме, – тихонько и, как мне показалось, с ноткой удивления прошептала Эмма. – Коррекция не требуется. Фиксируется стабильный уверенный рост ментальных показателей и показателей активности магического дара. Критических сбоев не зафиксировано».
Отлично.
Я встретил клинок Босхо на свой искрящийся щит и, без раздумий ударив в ответ, блокировал второй удар.
Что это было… откуда это пришло… из каких глубин подсознания всплыло?
Если в первую нашу сходку я еще как-то думал, оценивал, сомневался, гадал, думал, как оно будет и действительно ли стоит ввязываться в неравный бой, то теперь это бесследно ушло. Я просто знал, как это будет и как нужно двигаться, чтобы успешно гасить его удары. Знал, как развернуть щит, чтобы чужой меч соскользнул с него, при этом не причинив мне вреда. Знал, когда отступить. Знал, когда поднырнуть под чужую руку… кажется, я впервые ощутил, что же это такое – понимание схватки. И что нужно сделать, чтобы она пошла именно по тому пути, какой был нужен мне.
В какой-то миг я даже ощутил, что мне снова показывают на удивление яркий, живой и красочный фильм, где такой же воин в серебристой броне сражается с невидимым противником. Вот только теперь этим воином был я сам. Фильм, когда-то крутившийся у меня в голове, превратился в реальность. И я стал им, тем безымянным бойцом. Не повторял за ним, а вместо него делал все те движения, что некогда были лишь на экране. Как будто два мира сошлись в одной точке, две реальности сложились, словно два прозрачных стекла. И то, что было в одной из них, каким-то странным образом отпечаталось и на другой. Поэтому больше не было фильма, не было черноты кругом… был только я, моя магия и мой первый настоящий бой, в котором я чувствовал себя как никогда живым и настоящим.
Не знаю, сколько времени я мог бы так сражаться, упиваясь боем и одновременно живя им, однако в какой-то момент стало ясно, что Босхо начал сдавать.
Он, конечно, был хорош. Его скорость, знание техник и выносливость уже в столь юном возрасте поражали. Однако держать так долго огненный доспех он пока не мог – мы все-таки еще дети. И если меня к тому времени схватка только-только захватила с головой, если я неожиданно открыл в себе неиссякаемый источник энергии, то Айрд все чаще начал уходить в глухую защиту, все медленнее блокировал удары. Его лицо заметно побледнело, осунулось, а по вискам обильно струился пот.
И в какой-то момент он просто не успел блокировать мой удар, поэтому я без помех полоснул его снизу вверх, вспарывая доспех, словно ножом консервную банку. С лезвия моего меча тут же ударила молния и, чудом не поджарив Айрда до хрустящей корочки, буквально взорвала его защиту изнутри.
От удара крепыш охнул, распахнул глаза, перед которыми полыхнуло жаркое пламя, и, прямо на лету теряя свое эффектное облачение, с размаху грохнулся навзничь, чувствительно при этом приложившись об пол и копчиком, и спиной, и головой. При этом от удара его пальцы непроизвольно разжались, и рассыпающие злые искры мечи он на мгновение выпустил. Те, получив свободу, тут же растаяли в воздухе. Сам он, с трудом придя в себя, помотал головой и открыл глаза…
Но тут же замер, обнаружив, что вместо меча в моей руке теперь сдержанно потрескивает такое же электрическое копье. И сглотнул, когда сообразил, что поединок все еще не закончился.
– Гурто! – некстати разорвал сгустившийся воздух голос классного руководителя. – Стоять!
Я, все еще не чувствуя ни злости, ни ненависти, ни раздражения, заглянул в глаза своего противника, и Босхо испуганно замер.
– Курсант Гурто, дайн вас раздери! Не сметь, кому сказано!
Я только ухом дернул, все еще не убирая копье от горла лежащего на полу голого, прокопченного насквозь мальчишки.
– Гурто! – в третий раз окликнул меня учитель, как будто действительно поверил, что я и впрямь готов убить поверженного противника. После чего я все-таки отступил, выпрямился и демонстративно поднял копье острием кверху. – Поединок окончен, – с тщательно скрываемым облечением объявил итоги боя лэн Аруд и убрал магическую защиту. – Босхо – одеться и в лазарет! Гурто, погасить молнии и не двигаться!
Крепыш, настороженно отодвинувшись, медленно встал. Тогда как преподаватель быстро ко мне подошел и, дождавшись, когда я развею свое электрическое копье, требовательно схватил меня за левое запястье.
– Ну почему, курсант, с вами все и всегда идет не по плану?! – воскликнул он, заставив меня недоуменно опустить глаза. – Стойте на месте, не шевелитесь и дайте мне установить хотя бы временную блокировку!
Я хотел было спросить, зачем так переживать, если после снятия защиты блокировка и так должна была включиться, но тут увидел на своей руке сморщенный, покрытый пузырями, наполовину оплавленный идентификационный браслет и замер.