На меня в тот момент нахлынула ностальгия. Как давно я здесь не был. Как давно не вдыхал запах древних текстов, ждущих восстановления и перевода. Нет, у меня и сейчас есть древние тексты, тем более магические, но все же именно чувство ностальгии отдает некой щемящей сладкой горечью. Память о том, как хорошо тебе тут было, и что те времена уже не вернуть. Я был под чарами сокрытия, а потому не удержался от того, чтобы не посмотреть на старика Джонсона, директора музея, который сильно постарел за эти тринадцать лет.
— Кто здесь? — вдруг встрепенулся он, оторвавшись от одного из отчетов. Да, даже обычные люди чувствуют, когда на них смотрят.
— Всего лишь призрак прошлого, мой друг. Всего лишь призрак прошлого, — я мягко усыпил его чарами Сомниум и наложил несколько малых исцелений подряд. Это немного омолодит его и вернет былое здоровье. Пускай он проживет достойную старость. Я возвращаю ему долг за то, что когда-то он принял никому неизвестного студента стажера и дал ему опыт и возможность показать себя.
Я довольно быстро по памяти отыскал склад с саблями. С настоящими, боевыми, а не декоративными литыми. Мне всегда нравилась одна. Она не была украшена золотом и драгоценными камнями, не блестела на солнце, нет. Рукоятка была затерта и залита кровью, эфес погнут, а сама она была со множеством зарубок, а потому и валялась никому ненужным хламом, ведь для выставочных стендов выбирали самые лучшие. А, посмотрев истинным зрением, я ахнул — не зря она мне нравилась, ведь этот клинок почти зародил собственную душу. Так бывает, когда воин отдает всего себя клинку. Изначально я хотел только взять матрицу, но в тот момент решил, что дам ему новую жизнь. Оставив взамен полную копию сабли, созданную из воздуха, я вложил в подделку раз в тридцать больше энергии, именно это и делает «вечную» трансфигурацию.
***
В первую очередь я наложил чары времени, чтобы вернуть сабле прежний облик. На моих глазах царапины и зарубины стягивались, кожаная оплетка, которая почти истлела, возвращалась назад, а сама сабля стала выглядеть будто только вчера вышла из-под руки кузнеца. Сняв оплетку — потом использую обработанную кожу василиска, я проверил и убедился — на душу чары времени действительно не повлияли, и приступил к первому этапу. Нанес комплекс рун, которые будут активированы еще не скоро. Пока что они просто гравировка, которая была нанесена с помощью моей крови и зелий для вытравливания, а также наложил чары остроты, которые заточат лезвие… Не знаю, насколько, в микроскопе края не видно. После этого я положил меч в магический круг с вложенной матрицей адамантия, пропуская через себя эфир, поступающий из Авейлона, преобразовывал его в свою ману и активировал круг. Энергии нужно было действительно много именно для первой трансфигурации. Для обновления много не надо. С саблей было даже тяжелее, чем с другими металлами, так как почти зародившаяся душа сопротивлялась изменениям. С этой точки зрения лучше всего использовать материализованные предметы — у них астрального тела нет вообще, поэтому для магов подобным образом созданная пища кажется пресноватой. Но я, как всегда, простыми путями не иду. Наконец, круг вспыхнул красноватым цветом, выпуская излишки моей маны, и сабля особо внешне не изменилась. Кроме рукояти и эфеса, которые были сделаны из черненной стали, а теперь стали серебристо-серого цвета, как и лезвие. Достав другой круг с ускорением времени, я положил в него саблю. В самом круге было несколько делений — коэффициент ускорения и таймер. Выставив год, я стал выжидать несколько минут.
— Флорентина, милая, принеси-ка мне кофе, как я люблю.
— Будет сделано, господин, — когда кружка появилась на столе, защитное поле отключилось. Отхлебнув горячего напитка из магических зерен с молоком единорога и тростниковым сахаром, я снова наложил чары, и на этот раз выставил два года. С каждым разом чары держатся дольше, так как астральное тело начинает поддаваться. И вот так туда-сюда я гонял оружие, пока не удовлетворился результатом. Далее пошла активация рун и наложение чар — самозаточки, неразрушимости, кровной привязки, возвращения в мою руку, портключа и зачарования на огонь. Кстати, о нем, чтобы меч сопротивлялся огню и спокойно проводил мою ману, я закалял его в адском пламени в течение двенадцати часов. Больше просто не смог — отрубил чары и вырубился. Когда проснулся, сабля все еще была раскалена.
— Себастьян, принеси мне яд василиска, — отдохнув, я снова принялся за работу. Вообще, яд василиска интересная субстанция. По сути, он растворяет любую магию, кроме самой энергонасыщенной. Более того, он ее поглощает и становится только сильнее. Полагаю, это помогает василиску не растворить самого себя. Однако есть одно «но». Когда маны нет, его можно спокойно хранить в чем угодно, поэтому я не удивился, увидев у себя на столе яд василиска в обычной колбе. Что я хотел сделать? Заняться алхимией. Чем вообще зельевар отличается от алхимика? Первый смешивает два вещества, выделяет нужные ему свойства и подавляет ненужные. Он не сможет, например, из воды сделать эликсир жизни. А вот алхимик может, потому что занимается переносом свойств одного предмета на другой. Он переносит астральное тело с одного предмета на другой. Я уже поработал с ядом перед этим, так что, в принципе, понимаю, что от него ждать. Но у третьей оболочки яда василиска оказалось мерзкое свойство разъедать те предметы, на которые их накладываешь, и потому нормально его можно использовать только на адамантии и, возможно, подобных ему предметах. Я слышал, что меч Годрика способен сам поглощать астральные тела разрубаемых им вещей или живых существ, и это может как раз быть связано со свойствами этого металла. Я перешел к алхимическому столу, где начал аккуратно вытягивать «сущность» яда и вкладывать его в саблю со снятой рукоятью. И снова отторжение, из-за чего я взопрел и силой воли продавил сопротивление, заставив смешаться эти две непокорные субстанции. Что самое интересное, я вытянул не все из яда, так что со временем он восстановит свои свойства, а чтобы зря добру не пропадать, вылил его в адамантиевый ящик, закрыл крышкой и, насытив маной, снова ускорил для этого бутерброда время. Думаю, сотню лет в восстановившемся и постоянно подпитываемом маной яде закрепят эффект. А вот доставать обратно клинок пришлось щипцами, так как телекинез просто начинал рассеиваться.