— У вас тут довольно уютно, — сказал Влад сопровождающей, активировав истинное зрение. Белла определенно была странной. Ее астральное тело было каким-то темно-серым и неоднородным. — Но чувствуется, что система защиты когда-то подпитывалась от жертвоприношений.
— Осуждаете? — спросила она с неким любопытством, так как определить это с первого взгляда мог не каждый. Уж точно не ученик школы.
— Мерлин упаси, просто профессиональный интерес. Я не одобряю только откровенную чернуху, человеческую гниль и бессмысленную жестокость, — ответил он.
— То есть осмысленную вы одобряете? — уже с большим интересом спросила она.
— Если другие методы менее эффективны или не приведут к желаемому, то да. Многие часто считают насилие совершенно неприемлемым, даже тогда, когда оно необходимо, — намекнул на одного белобородого старца Пирс. Впрочем, сам старец придерживался такого мнения обычно только в отношении себя, отправляя сражаться и умирать за его убеждения других. — Но тут главное не перейти черту и не считать жестокость и насилие единственным приемлемым методом воздействия.
— Интересные слова, надеюсь, что вы действительно так думаете, — закончила эту тему Белла, пока Влад пытался тонко влиять на нее эмпатией. Это было в десять раз сложнее из-за двойственности девушки. — Вот и большой бальный зал. Подождите начала приема здесь. Вы можете отдохнуть на диванчиках или прогуляться в саду, если будет желание перекусить или выпить, просто попросите об этом домовика.
— Спасибо за сопровождение, мисс Блэк, — кивнул вместе с Доротеей Влад, и она ушла встречать следующего гостя. Времени у девушки для персональной экскурсии не было. Бальный зал представлял собой отдельное крыло со множеством дверей, которые выходили в сад. Сейчас они были раскрыты настежь, впуская ароматы роз, которые во множестве росли в нем. Роз не обычных, а черных и крайне ядовитых. Сам зал и пол были обшиты дорогущими светло-коричневыми сандаловыми панелями, которые, благодаря чарам, даже спустя столетия испускали легкий эфирный аромат. Между выходами в сад стояло множество диванчиков, на один из которых Пирс присел вместе с Доротеей. Как-то неуютно он себя чувствовал в зале, постоянно общаясь с Халом и Доротеей.
«Как тебе здесь?»
«Довольно мрачно, и ощущения от магии смерти и тьмы не очень, пусть первая почти и выветрилась. Окружающие чары тоже будто давят. И наша сопровождающая, с ней что-то странное», — отметила фамильяр, садясь поближе к своему хозяину и любовнику. Она даже была в некой степени рада, что он наконец-то обратил на нее внимание как на женщину и подарил невообразимое удовольствие. Аппетит, как известно, просыпается во время еды.
«Тоже заметила? Я думаю, у нее раздвоение личности. То ли врожденное, то ли Гонт постарался, чтобы она стала одержима Темным Лордом. Такое можно было бы списать на фанатизм подростка или религиозной секты, но не ожидать от взрослой ведьмы, воспитанной в лучших правилах чистокровных — гордой собой и своим родом».
«Ну или в худших».
«Тоже верно».
Гости начали медленно, но верно заполнять зал. Кто-то уходил в сад, кто-то стоял или сидел в одиночку, как Пирс, но большинство собирались в группы по интересам, изредка кочуя от одной к другой. Влад никого тут не знал и не стремился приткнуться к кому-то, понимая, что он тут белая ворона. Этот факт он знал, потому и надел белый костюм. Как вдруг к ним подошла пара. Мужчине с густыми усами и в очках было на вид около сорока лет, и он напоминал Джеймса Поттера, а вот его жена имела больше сходства с Беллатрисой, только волосы не черные, а каштановые. Чета Поттеров, чье «родовое» проклятье — плохое зрение было широко известно. И никакие зелья или чары не давали постоянного эффекта. Влад догадывался, что все дело в генах, с которыми «классическая» магия уже не справлялась.
— Разрешите присесть? — Влад осмотрелся и увидел, что вокруг еще немало пустых диванчиков, и понял, что не просто посидеть они пришли.
— Конечно, присаживайтесь, — подвинулся он, кивнув. Тем самым нарушив неписаные правила, по которым младший должен встать и поприветствовать старших. Однако Влад никогда не был аристократом и не собирался полностью следовать их правилам, кроме банальной вежливости. Просто потому, что будет выглядеть просто смешно и даст своим противникам повод для издевательств и манипуляций. А сильный имеет право игнорировать любые правила, и сегодня он хотел эту самую силу показать.
— Меня зовут Флимонт, а мою супругу Юфимией, — представился он, ничуть не смутившись такой наглости. — А вы ведь Владимир Пирс, который недавно подал заявку на мастерство? Признаться честно, я, как член гильдии артефакторов, крайне заинтересовался вашим изобретением. Не думал, что смогу увидеть вас до экзамена.
— Вот как? — уже с большим интересом ответил я. — Благодарю. Я Владимир Пирс, а это моя невеста, Доротея Блэк.
— Приятно познакомиться, — сказала она.
— Мисс Блэк, — встала Юфимия, — не желаете ли пройтись? Пусть мужчины ведут свои серьезные разговоры, — мягко увела миссис Поттер Доротею к кучке женщин в стороне.
— У вас очень красивая невеста, — сделал комплимент Флимонт, заказав стакан огневиски у домовика.
— Она вейла, естественно, что она красива. Вы не знали?
— Ходили слухи, — ответил глава семьи Поттер. — Но я слухам предпочитаю не верить, а проверять их.
— Хорошее качество. Что удивительно, так это то, что ваша жена ей не уступает, — сделал ответный комплимент Пирс.
— Хо, вы ее в молодости не видели. Дочери рода Блэк славятся красотой и… темпераментом.
— Но вы ведь не о женах решили поговорить, верно? — Влад пил чистый сок, причем принесенный с собой. После преображения он потерял способность чувствовать опьянение, и спиртосодержащие напитки потеряли для него весь смысл, так как на вкус только некоторые из них были банально вкусными и приятными.
— Верно, честно говоря, я как артефактор очень заинтересован в вашем изобретении. Мне зачастую необходимо просчитывать различные схемы зачарований и рунных вязей, а они… — взмахнул он руками.
— Понимаю вас, довольно муторное дело. Просчет материалов и их сочетаний, формы, конфликты и усиления. Большую часть времени проводишь в расчётах и экспериментах, — кивнул Влад. — Это одна из причин создания моего магокогитатора.
— Я в вас не ошибся. Так я смогу сделать у вас заказ после презентации вашего изобретения?
— Не вижу препятствий для этого. Стоимость артефакта будет составлять десять тысяч галеонов, — ответил Пирс.
— Довольно большая цена, — покачал головой Поттер.
— Я ориентируюсь не на массовый рынок — для него у меня есть другая идея, а на Мастеров и глав родов. Каждый артефакт создается индивидуально и вручную, а не подмастерьями. Так что сами понимаете, — развел руками Влад. Хотя на самом деле все было гораздо проще. Во-первых, Пирс не хотел, чтобы его артефакт воспринимался серьезными магами как игрушка, ведь низкая цена создавала бы именно такое впечатление. Во-вторых, он не хотел поселиться в Авейлоне и создавать их тысячами. А, в-третьих, нужно было создать впечатление, что это дорогие и очень сложные артефакты, а потому смысла в том, чтобы, например, захватить Пирса и заставить его выдать секрет, просто не было. Ну и наконец тот факт, что деньги и самому Владу пригодятся. А десять тысяч — это зарплата чиновника среднего звена в Министерстве Магии за восемь лет или стоимость недешевой квартирки в Косом переулке, а также… дорогого ювелирного украшения. Так что цена вполне доступна для любого Мастера.
— Понимаю. Что же, надеюсь, что мне не придется отменять заявку в связи с вашей преждевременной гибелью? — усмехнулся Поттер, намекая на дуэль.
— Вы меня недооцениваете. Да и дуэль у нас будет не насмерть.
— Всякое бывает, — ответил Флимонт, допивая огневиски и выбрасывая стакан в воздух, который тут же исчез. — Приятно было познакомиться, мистер Пирс.
— И мне тоже, мистер Поттер, — после этого к нему подходили миссис Лонгботтом и мистер Гринграсс с тем же вопросом. Как понял Пирс, это чисто нейтральные или «светлые», как их еще иногда называют, семьи. То есть прямо в любви к ближним они не замечены, но и не требуют как-то притеснять магглорожденных. Защищают свои интересы и в политику особо не лезут. Люциус со своим отцом Абраксасом Малфоем и Нарциссой подошли самыми последними, что показало их статус. К Владу они не подходили, и он их не трогал. У него не было вражды ни с Малфоем лично, ни с его семьей, ему его лощеная рожа просто не нравилась, и слишком уж удачно он попался под руку. В некоторой степени ему даже понравился новый истинный облик — лицо теперь не такое смазливое и женственное, а скорее хищное, что подчеркивали удлиненные клыки.