— Почему ты тогда занимаешься этим? Может, прекратить, как я просила? Пойдешь в школу и… — я не дал ей договорить.
— И что, ты хочешь сказать, там будет безопаснее? Сотни школьников — магов с волшебной палочкой, что может пойти не так? Да, может быть там и безопаснее, но я хочу быть сильным, как мой отец. А одной палочкой этого не добиться. И потом, я вейла, огонь в моей крови, мне перестать быть ей? Отказаться от части себя? — спросил я.
— Нет, я… ты прав. Все вейлы учатся огню, просто я волнуюсь за тебя. Твои тренировки гораздо опаснее обычных. Ну почему я не могу просто запретить тебе заниматься? — возведя очи горе, задала вопрос сама себе Ариэль.
— Потому что это не сработает? Я все равно буду заниматься, только уже скрытно, — ответил я на вопрос, хотя она и так это знала.
— Ну уж нет, лучше будешь под моим присмотром.
***
Я не научился перемещаться с помощью летучего пороха, это был единичный случай из-за моей предельной концентрации на побеге и выживании. Но это наводит на мысли, что в летучем порохе содержатся либо перья феникса, что маловероятно, учитывая в каких масштабах его продают. Либо какой-то неизвестный ингредиент, связанный с пространством. Все это интересно, но пока что не мой уровень. Поэтому я решил отдохнуть и соединить приятное с полезным.
— Я счастлив представить вам Всемирный Драконоведческий Заповедник! — распалялся гид перед нашей группой туристов, состоящей из тридцати человек. Мы находились в Румынии, где расположен крупнейший заповедник, где содержат драконов. Занимая территорию в пять с половиной тысяч квадратных километров и разводя почти все виды драконов, которые не сгинули в буре веков, он действительно по праву занимает это место. Заповедников поменьше, на деле, довольно много — в Швеции, в Англии, в СССР, Китае. Потому что драконы — это не только клыки, когти, хвосты и пламя, уступающее по силе только адскому, но и несколько тонн драгоценных ингредиентов. Высушенное сердце дракона используется в создании сердцевин для палочек, органы — в приготовлении зелий, кожа — для создания статусной или защитной одежды и экипировки, а мясо — для дорогих блюд в ресторане. — К сожалению, в сам заповедник нас не пустят, но мы сможем посмотреть на драконов в вольерах. В основном это недавно отложившие яйца самки, которые становятся довольно агрессивными во время высиживания и выращивания потомства. А также, это самые сильные и неусидчивые драконы. Но не бойтесь, дамы и господа, нас защитят специальные барьеры.
— А разве это правильно, что их держат в клетке? Они же разумные? — спросила Апполин, стоящая рядом с Жаклин. К сожалению, у отца Патрика были дела и поэтому он вместе с сыном не смог поехать с нами. Кстати, я наконец-то выяснил, как его зовут — Ален Вулфхорн. Да-да, вот такой я молодец, узнал имя и фамилию отца Патрика через столько времени нашего знакомства. А вот Апполин не колется, не хочет свою фамилию говорить, вредина.
— Нет-нет, прекрасная девочка и ее не менее прекрасная мать, — начал подкатывать шары наш гид, Рильеро или Ривьеро, не помню. У меня ужасная память на имена. А, нет, память у меня прекрасная, мне было просто плевать на его имя. И зря он старается, Жаклин девушка тертая и знающая себе цену. Ее можно привлечь разве что невероятной харизмой и получив одобрение у Апполин. — Драконы — неразумные магические существа. Да, иногда они ведут себя довольно хитро и продуманно, но все это их инстинкты.
А вот тут, Либьеро, ты нагло врешь. Да, молодые драконы не имеют разума, как не имеют его и младенцы людей. А до взрослого состояния вы им дожить не даете, рубите заранее. Нет, я не настолько глуп, чтобы жалеть зверушку, которая с радостью бы мной похрустела. Но и подменять понятия не стоит. Тем более что разумного дракона вы и не поймаете. Хотя убить может и убьете, опыт не пропьешь, но не без потерь.
— А как драконы летают, они же такие тяжелые? И огнем стреляют? — спросил темноволосый мальчик в желтой рубашке и бежевых шортах лет девяти, который стоял рядом со своим отцом.
— Хороший вопрос! Действительно хороший. Все дело в том, что способности драконов наполовину магические. Под животом драконов есть особый орган, принцип действия которого маги объяснить не могут, известно только то, что он не магический и позволяет облегчать тело дракона до уровня, когда его силы и размаха крыльев достаточно для полета. В пасти, за щеками, расположены две железы. Они выпускают жидкость, которая при смешивании и при контакте с воздухом сама загорается с большой температурой. А кожа и кости дракона очень крепки сами по себе. Но при этом, все его способности еще более усиливаются благодаря магии. К счастью, из-за отсутствия разума они не могут применять ее сознательно.
— Почему к счастью? — спросил тот же мальчик.
— Потому что, чтобы оглушить одного дракона, необходимо около десяти опытных драконологов, которые знают, как и куда надо ударить. Это только оглушить, — «не убить», так и читалось в его глазах. Но он опять недоговаривает. Все это работает с молодыми драконами, до двадцати лет, которые мало того, что еще не до конца выросли — и их кожа не успела достаточно окрепнуть и огрубеть. Но и то, что с возрастом они получают не только разум, но и магическую мощь, которая может превосходить в резерве архимага. Такое старое чудовище, которому обычно больше 200-300 лет, можно убить или хитростью, или превосходя в силах. Неудивительно, почему раньше убить дракона считалось подвигом и честью и почему им не дают взрослеть. Дальше я слушать не стал, прохаживаясь вместе с Ариэль между клетками с активированным астральным зрением. Мне нужно выбрать самого старого дракона, желательно, с начавшей крепнуть шкурой. Видовая принадлежность меня волновала меньше. Что толку, если валлийский дракон легко обломает рога хвостороге при разнице в возрасте в несколько лет? И вот, я остановился возле вольера, вокруг которого была самая большая ограничительная черта — двадцать метров. Красавец сиял ярче всех, и я не остался незамеченным.
— Что, нравится? — спросил меня, естественно, гид. Драконологи, которые следовали рядом с нами, чтобы никто не совал руки в пасть дракону, в прямом смысле этого слова, с нами не разговаривали. Они вообще выглядели сурово, хмуро и были покрыты множеством шрамов, в основном от ожогов. Ожоги от драконьего пламени почти не лечатся при помощи палочковой магии. — Это опаловоглазый антипод, один из редчайших драконов не только в этом заповеднике, но и во всем мире. Его также считают по праву красивейшим, благодаря будто жемчужным чешуйкам и глазам, похожим на опалы, за что он и получил свое название.
— Да, красавец, — ответил я. — А почему к остальным вольерам подходить можно, а к этому нет?
— Видишь ли, мальчик, из-за его редкости, мы не можем… в общем, не можем его выпустить в заповедник, — ага, на ингредиенты пустить не можете, пока он самку не оплодотворит. А он этого делать не будет, потому что я чувствую искру разума в нем. — Но при этом, этот дракон очень силен и способен пробивать защитные барьеры.
— Я тогда просто здесь постою, посмотрю, — Педъеро пытался подкатить к Ариэль, но ей это было неинтересно, ведь она следила за мной в оба глаза, чтобы я не побежал к дракоше. А я и не думал этого делать, мне нужно было просто снять матрицу, благо что пара заклинаний заранее была отложена в памяти. Вот только антипод с легкостью отразил мои чары. Именно осознанно это сделал, а не просто шкура заблокировала. Я посмотрел ему в глаза и с помощью магии разума передал сообщение с просьбой, чтобы он не сопротивлялся, сказав, что я не хочу причинить ему вреда. С помощью вейловской ауры же я эмпатировал то самое спокойно-радостное чувство, которым усмирял зверей. Судя по ответу, это не сработало, по крайней мере так, как нужно. Мы общались не словами, а образами, и если перевести их в слова, то получалось что-то вроде этого:
«Почему я должен помогать тебе, детеныш поработителей?» — спросил он меня.
«Потому что я не хочу ничего плохого тебе сделать?» — ответил я.
«Мне все равно, что ты хотел сделать. С чего мне позволять это?»
«Тогда что ты хочешь взамен?»
«Свободу»
«Почему ты сам не выйдешь? Ты же разумен, а значит силен»
«Был ранен сородичем. Поймали люди», — пришел краткий ответ.
«Я не могу освободить тебя, но могу вылечить, если пообещаешь не мешать мне и не вредить людям или выпускать других драконов», — ответил я. Молодые драконы не умеют врать, тем более в ментальном общении — это удел старых монстров. Если он скажет, что не будет, значит не будет.