Все это я выяснил не за один день и не за два, а за годы чтения книг, газет, анализа и наблюдений за магами. Открыто об этом не говорят и не пишут — те, кто поумнее, догадаются сами, а кому поглупее такое знание только будет вредно. Кстати, с 1800 года история магии Франции резко расходится с Англией. Великая революция повлияла не только на простой мир: вейлы, гоблины, кентавры, оборотни и вампиры подняли восстание за независимость. Последние, правда, больше устраивали хаос и пили кровь безнаказанно направо и налево, за что были изгнаны из альянса. Если похожие восстания в Англии давили жестоко и с большой кровью, то во Франции количество было на стороне волшебных существ, и они смогли-таки выбить себе права. После этого в Шармбатоне могут учиться вейлы, оборотни, гоблины и кентавры, а также полукровки других магических рас, вроде полувеликанов и прочих. Правда гоблины и кентавры из-за особенностей социальной структуры обучаются в своих кланах и табунах, поэтому в школах их не увидишь.
Все это ведет к тому, что школа мне нужна больше для диплома и галочки, если брать во внимание образование, которое там преподается. Но если учесть библиотеку, которая пусть и уступает двум другим школам, но не сильно, а также возможность наладить связи и построить себе репутацию, вопрос становится совершенно другим. Эти и многие другие мысли гуляли в моей голове, пока мы вшестером шли к КПП: я, Апполин, Патрик и наши родители-одиночки. Хотя, если судить по плотоядному взгляду Алена на Жаклин и тому, что девушка совсем не против, возможно, у кого-то скоро будет полноценная семья. А может и нет, в жизни все бывает.
1 сентября 1971 года.
— Сынок, ты все взял? — спросила меня Ариэль. Женщина, это неправильный вопрос. Легче сказать, что я не взял.
— Конечно, мам, не беспокойся, — но я все же стараюсь быть хорошим сыном и так не ответил.
— Веди себя в школе хорошо, если будут обижать — сразу говори учителям. Много кушай. А если… — Кажется, у кого-то включился режим мамы-наседки, а ведь мы еще не прощаемся, сегодня же день открытых дверей. Жаклин и Ален посмеивались, забыв, что сами тряслись как суслики и не хотели отпускать своих детей.
— Его-то обидишь, — потер руку Патрик, которую я ему вчера отшиб. На самом деле теперь я скорее тренирую оборотня, а не он меня, как было ранее. Я одной только скоростью и силой его превосхожу настолько, что это уже не интересно. А если я использую все свои усиливающие способности, включая заклинание усиления из магии благословения, то и вовсе превращаюсь в «человека-один-удар». — Он сам кого хочешь обидит.
— А я боюсь за нашу школу. В магии огня он меня намного превзошел, как бы от нее только пепел не остался, — пожаловалась девочка. А нечего было хвастаться своим огненным шаром размером с кокос! Ну прихвастнул я, не удержался, сделав метровый в радиусе шар. Все же, я хоть и взрослый, но и мне приятно продемонстрировать свои способности.
— Зато в палочковой магии вы его превзошли, у каждого свои достоинства. — На эту фразу Жаклин, Патрик и Апполин ничего не сказали, но все и так было понятно, если посмотреть на их съежившиеся, будто лимона поели, рожи. А кто им виноват, что они не занимаются магией усердно? Пока ты спишь — твой друг качается.
— О, а вот и наша шебутная троица! Кажется, Шармбатон содрогнется от вашей поступи, — встретила нас улыбчивая вейла на КПП со своим хмурым напарником. И не скажешь ведь, что они муж и жена, а уж как я был удивлен этому факту — не передать словами.
— Что вы на нас наговариваете? Так и будете вспоминать уничтоженную стену? Так она просто хлипковата была. — Да, та самая стена, что мы использовали в качестве мишени, однажды не выдержала наших издевательств.
— Да-да, хлипкая, — согласно покивала девушка, соглашаясь с моими словами, — три метра сплошного, зачарованного мастером артефакторики гранита.
Какой там мастер? Я лучше сделаю. Хотя досталось нам тогда крепко, никто в обиде не был и компенсации не просил. Сам мастер пришел и долго удивлялся, как трем — Патрик присоединился к нам, метая чары из палочки — детишкам удалось снести его работу. Так как это удар по его репутации, починил он ее бесплатно, а мы после этого стали тренироваться в разных местах. Сея хаос и разрушение.
— Вот! Я же говорю, хлипкая. Надеюсь, Шармбатон будет попрочнее! — Тут мне прилетел сзади подзатыльник, от которого я увернулся. — Ай, за что?!
— Ты зачем уворачиваешься? — воскликнула Жаклин.
— А ты зачем бьешь? А, я понял, тебе мужика не хватает, вот ты уже и на меня засматриваешься. Я, конечно, красив, но меня не интересуют старухи, — покивал я головой, будто все понял.
— Что ты сказал? Я старуха? — разъярилась она настолько, что стали проглядывать птичьи черты.
— То есть с тем, что тебе не хватает мужика и я тебя интересую, ты согласна? — поинтересовался я. Люблю ее дразнить.
— Ах ты поганец! А ну не смей уворачиваться, когда я хочу тебя убить! — кричала мне Жаклин вслед, но куда уж ей до меня?
— А-а-а! Тетенька-охранник, это покушение на ребенка! Спасите меня! — под смех остальных убегал я.
***
Я смотрел на своего веселящегося друга и удивлялся, насколько разносторонним он может быть. Когда почти шесть лет назад на меня напали маги, я был до безумия напуган и это спасло мне жизнь. Даже загнанная в угол крыса может убить кошку, так случилось и со мной. Будучи связанным, используя свою проклятую силу оборотня, я выпутался и прокусил горло ублюдка. Отвратительно сладкий вкус человеческой крови до сих пор заставляет меня вздрагивать. Не потому, что это было мерзко, наоборот, моя вторая ипостась была в восторге и хотела еще, что пугало похлеще отвращения. Второй маг, увидев, что я убил первого, не стал размениваться на мелочи и начал кидать в меня боевые заклятья, разносящие в щепки близстоящие деревья. Инстинктивно, используя все свои силы, я побежал ломаной линией, и это, как и низкий рост, меня спасло — ни одного прямого попадания в жизненно важные органы я не получил. Но ранений было много, слишком много для того, чтобы моя регенерация с ними справилась, и я, слабея, побежал куда глаза глядят. Мое сознание тускнело, а я шел и шел, чувствуя холодеющие руки и ноги — слишком много крови потерял, хотя тогда я этого не понимал. Я вообще не соображал, движимый только желанием выжить. В какой-то момент я почувствовал легкий, почти невесомый запах корицы — вейлы. Магические народы пахнут для оборотней по-разному: кентавры лошадиным мускусом, оборотни — псиной, а вейлы почему-то корицей. И это не зависит от частоты мытья, отбить этот запах возможно только специальными чарами или зельями, и то временно. Я все шел и шел, падая без сознания, приходя в себя через несколько секунд и снова вставая. Последний километр я полз. Левая рука, правая рука, левая, правая… Но у меня не вышло пройти буквально пару сотен метров. В отчаянии я позвал на помощь и потерял сознание. Так бы я и сгинул, если бы меня не услышал Влад. Впоследствии я долго думал о том, как он это смог сделать. Ведь звал я тихо, двести метров было до самой стены, которая приглушала бы звуки, и еще сколько-то до Влада. Он всегда отшучивался, когда я его спрашивал об этом. Мол, от меня псиной воняло на всю округу. Но даже если и так, он что, оборотень? Нет, он вейла.