— Ты тему-то не меняй. Или мне опять у Патрика надо выспрашивать, как все было? — сев напротив нее, спросил я.
— Нет, я все расскажу, — после долгой паузы с неохотой сказала она. — Это случилось в прошлом году. Я тогда плохо контролировала свою ауру, и он случайно попал под ее действие.
— Не ври мне. У тебя уже тогда был мой браслет. — Врать магу разума и эмпату с истинным зрением? Бесполезно.
— Ну хорошо, хорошо. Я тренировалась на нем, прости! Мне же нужно было научиться контролировать свои чары! — ага, и испытать их на ком-то, потешить свое самолюбие.
— Что ты передо мной-то извиняешься? Извиняйся теперь перед Делакуром, признавайся в своих действиях, он же теперь страдает и мучается. А ты мной еще и воспользовалась, в качестве щита. — М-да, теперь понятно, почему многие вейл не любят. Если мы все так «тренируемся».
— Пожалуйста, прости меня, я не хотела! — хотела, еще как хотела. Не хотела ты только говорить об этом, причем с самого начала.
— Поговорим, когда разрешишь все проблемы с Жаном. Не ожидал я от тебя такого, — и, оставив уже хнычущую девочку, я ушел. Сколько раз убеждаюсь, что враг может оказаться невинной жертвой, а друг — подлецом, но к этому я так и не привык. Не то чтобы я сам был ангелом, но вот так друзей я не подставлял никогда.
***
16 сентября 1971 года.
— Влад, ты зачем Апполин обидел? Как говорят ее соседки, она заперлась в своей комнате, на занятия не ходит! — подбежал ко мне Патрик на следующий день.
— Ты же меня знаешь, я просто так никого не обижаю. Это не мой секрет — захочет, скажет. А еще лучше, пускай исправит то, что натворила, — ответил я, — На тренировку пойдешь?
— Какая тренировка? Ты понимаешь, насколько все серьезно, ее отчислить могут! — разъярился он.
— И что ты от меня хочешь?
— Что бы она ни сделала, прости ее. Она же из-за тебя страдает.
— Страдает она из-за себя. Или по тебе она чарами тоже проехалась?
— Так вот почему ты обижен на нее? Так на тебя же чары не действуют? — спросил он меня.
— Неважно. Друг или не друг, но человек должен отвечать за свои поступки. Так ты идешь? — предложил я.
— Нет, что-то настроения сегодня нет, — понятно, обиделся, значит. Хотя раньше ты, наоборот, решил бы мне морду набить. Впервые мне пришла в голову мысль, а знаю ли я своих друзей настоящих? В ковене у них, в принципе, выбора друзей не было, плюс я спас Патрика, и он чувствовал себя обязанным мне, а потом пытался превзойти. Но что сейчас происходит? Плохой звоночек.
***
18 октября 1971 года.
Через месяц фейки разлетелись по территории школы, и пусть они всегда приветствовали меня, постоянно со мной находилась только Пикси. Что еще раз доказывает, что недостаточно просто спасти фею, чтобы она постоянно была с тобой. А с Пикси мы уже перешли к составлению слогов и слов. После лечения фей выяснился один очень интересный факт. Малое исцеление переводит ману в подходящую для существа прану, леча и оздоравливая его в целом, а лишнее и невостребованное рассеивается в пространстве. Но не с феями, несмотря на свой размер, они поглощают все. Похоже, что они полуэфирные. Так что, в качестве эксперимента, я каждый день кидал малое исцеление на фейку, отчего та стала бодрее и даже на полдюйма выше.
— Ты как, идешь на квиддич? — спросил меня Пети, хотя и так знал ответ.
— Ты же знаешь, что я считаю эту игру глупой, — ответил я.
— Знаю, знаю. Все игроки кроме ловца бесполезны, бла-бла-бла. Нужно ввести ограничение по времени, бе-бе-бе. Но это хоть какое-то веселье в наших стенах, — переодеваясь, говорил он.
— Мне и так весело, — пожал я плечами.
— Тебе-то да, у тебя мелкая зараза есть, с ней не соскучишься. А ну стой! Отдай носок! — ох, зря ты ее мелкой заразой назвал, она же речь теперь понимает. Так что гоняйся за ней по всей комнате.
— А я тебе говорил, выучи чары «Акцио» — и будет тебе счастье.
— Фух, поймал! — Пикси показала ему язык и плюхнулась ко мне на коленки. Ей нравится, когда я почесываю ей спинку между крыльями. — Это же четвертый курс!
— Да что ты все заладил, курс да курс, было бы желание, — отмахнулся я.
— Не все такие заучки, как ты.
— Скорее лентяи, для которых домашняя работа уже конец света. — Немного подумав, я продолжил: — Ладно, пойду, все равно тут делать нечего. Посмотрю на ваши полетушки на метлах. И как они только себе яйца не отбивают? Я сидушку от велосипеда прикреплял.
— Может, потому, что отбивать уже и нечего? — посмеявшись немудреной шутке, мы отправились на матч. На самом деле есть смягчающие чары, но они полностью проблемы не решают.
Всего было четыре команды, в которые мог вступить любой. Но так уж вышло, что две из них были смешанными, а оставшиеся две — чисто мужская и чисто женская. И последние, под названием Ястребы и Цветки соответственно, были непримиримыми врагами на поле боя. Консервативные юноши пытались доказать, что мужчины сильнее, а девушки наоборот, что женщины не слабее. Это, можно сказать, было делом принципа. Причем, из-за того, что девушки легче, а потому, быстрее, а парни сильнее, соблюдался некий паритет сил. Именно сегодня соревновались Ястребы и Цветки. В этот теплый и солнечный осенний день мы поднялись на трибуну, представляющую собой высокие башни, на скошенной вершине которых и устанавливались зрительские места. Навесы были, но учитывая высоту, от дождя они не особо помогали.
Пока два диктора, по традиции, поклонники одной из команд, наперебой расхваливали своих любимчиков и поносили противников, я выслушал совершенно бесполезную новость от Пети.
— Я слышал, что капитаны команд Цветков и Ястребов встречаются, но не могут делать это официально, потому что тогда им придется уйти из команд, так как все решат, что они подыгрывают друг другу.
— Прямо Ромео и Джульетта. Правда, зачем мне это знать? — поинтересовался я.
— Как это? Это же так интересно, это вся школа обсуждает! — возмутился мой худощавый сосед.
— Теперь понятно, почему большинство так плохо учится — это потому, что они о всякой хрени думают, — ответил я.
— Почему хрени?
— Потому что это бесполезная вещь, информационный мусор. Ты от этого знания умнее стал? Нет. Оно тебе в жизни пригодится? Вряд ли. Эти отношения касаются только их, тем более что подтвердить или опровергнуть слухи могут только они. Нет, бывают и такие знания полезными, когда тебе нужно наладить связи с этим человеком, но не обсуждать же это постоянно!
— Какой же ты зануда, — кисло произнёс Пети.
Я лишь хмыкнул в ответ.
На центр поля вышла миниатюрная брюнетка, преподаватель полетов на метле, в ее руках был сундук, который она открыла, выпуская снитч — маленький верткий шарик с крыльями, который надо поймать ловцам для того, чтобы закончить игру и получить 150 очков. Бладжеры — самонаводящиеся шары-убийцы, которые отбивают два загонщика из каждой команды битами, пытаясь помешать охотникам забить квоффл, каждый гол которого в одно из трех высоко расположенных ворот дает 10 очков. И сам квоффл, который пытаются забить охотники в ворота, в обход вратаря. Вот поэтому я и говорил, что остальные игроки почти что бесполезны. Вероятность того, что, когда ловец поймает снитч, охотники вражеской команды создадут разницу больше чем в 150 очков, пусть и существует, но крайне мала. Для этого команды должны очень сильно различаться в силах. Я уже не говорю о том, что без пойманного снитча игра не заканчивается. Вообще не заканчивается.
Командиры команд поздоровались, причем так крепко, будто руки друг другу хотят переломать. Так как переполненного разными эмоциями народу вокруг было полно, мне пришлось отключить эмпатию, поэтому не знаю, любовники они или нет, да и плевать мне. Кстати, хорошее место для тренировки эмпатии. Но моего контроля все равно не хватало, и я чуть не потерялся в чужих эмоциях, так что пришлось прекратить издевательство над собой. Тогда я попробовал телекинезом ловить мячи. И у меня получилось! Я-то думал, они защищены от постороннего воздействия. Так что я стал прикалываться, мешая забить хоть один гол. То квоффл буквально на сантиметр промажет и отскочит от врат. То бладжер полетит не туда, куда надо. То снитч вдруг резко уворачивается прямо из-под рук ломаными движениями. Игру даже приостановили для проверки, но ничего не нашли, хе-хе. Так я издевался до вечера, пока не дал наконец-то поймать снитч Цветкам, девочкам надо уступать. Сам матч выглядел в итоге как комедийный фильм, когда ни у кого ничего не выходит. Разве что игроки, уже окончательно вымотанные, вряд ли бы с этим согласились.