— Не сказать, чтобы очень, — не стал я льстить, помогая полугоблину залезть на довольно высокую ступеньку. — Просто мой учитель и тренер упоминали вас, да и я сам читал вашу книгу про магический дуэлинг.
— Вот как? — карета тронулась. — И как вам?
— Мне очень понравилась ваша связка чар тумана, сгущения воздуха и оглушения по площади. Для дуэлей действительно неплохо, хотя любой боевой маг тут же поставит круговую защиту или аппарирует из тумана. Тактика подходит в основном для дуэлей, где с площадки запрещено сходить.
— Я никогда и не претендовал на звание боевого мага, — ответил он мне вполне искренне. Довольно жизнерадостный человек, судя по эмоциям, и совершенно не обиделся на мою критику. — А кто ваши учителя и тренер, я их знаю?
— Учитель Финеас Блэк, а тренер Рихард фон Майер, — ответил я совершенно спокойно, так как считаю, что хвастаться учителями глупо. Особенно если ты плохой ученик. — Вы побледнели, вам плохо?
— Просто встречался я с герром фон Майером однажды и попросил о тренировочной дуэли.
— А он что, отказал вам? — мне стало интересно.
— Хуже, он согласился, — покачал головой Флитвик. — Он разделал меня тогда, гордого своей победой на чемпионате, меньше чем за десять секунд. Сказал больше тренироваться и ушел.
— Хахаха, узнаю тренера, — рассмеялся я. — Кстати, не дадите мне парочку уроков дуэлинга?
— Директор Дамблдор недавно запретил их, так как было немало… Инцидентов, когда ученики преднамеренно калечили друг друга, — не удивлюсь, если эти ученики обычно носили красные и зеленые галстуки. — Впрочем, в качестве частного урока я не против.
— Благодарю, — кивнул я, задав еще несколько вопросов. Как оказалось, Флитвик декан факультета Рейвенкло и преподаватель чар, в которых имеет мастерство. Вообще, каждая уважающая себя школа старалась нанимать именно мастеров в преподаватели, повышая таким образом статус школы. А многие из них были и не против, так как таким образом было легко найти себе ученика или заниматься своими исследованиями в свободное время. Правда меня удивило, что в Хогвартсе мастера ведут все курсы, а помощников набирают только через наказания и отработки. В Шармбатоне было не так: там от желающих ассистировать отбоя не было, так как за это можно было получать деньги, баллы и привлечь внимание Мастера. Более того, там у младших курсов обычно вели не имеющие мастерства преподаватели, так как преподать такие примитивные чары и теорию несложно. Вести же Мастеру урок у первокурсников, это как… Ну, не знаю, лауреату Нобелевской премии вести уроки у первоклашек — по идее можно, но, по сути, это растрачивать потенциал. Но не буду лезть со своим уставом в чужой монастырь, может им всем нравится так же преподавать, как Филиусу? Карета ехала вокруг Черного озера, но через лес, так что только на полпути, когда деревья расступились и мы проезжали прямо вблизи озера, я смог увидеть Хогвартс. Ну, что я могу сказать? Красивый замок, похож на Нойшвайнштайн, что вызывает немало вопросов, так как во время постройки Хогвартса в X веке был принят совершенно другой, более грубый и приземистый стиль, а не в стиль романтизма XIX века. Отсюда следует, что либо основатели Годрик Гриффиндор, Хельга Хаффлпафф, Ровена Рейвенкло и Салазар Слизерин предвосхитили будущее, либо, что более вероятно, как и шумеры, обладали связью с иными мирами. Я ставлю на последнее, так как, посмотрев на замок истинным зрением… Не ослеп, нет, я на всяких монстров уже насмотрелся, но восхитился работой — это да.
— Впечатляет? — довольный моим выражением лица, спросил Флитвик.
— Еще бы, — вот только говорили мы о совершенно разном. Я восхищался силовыми линиями маны, которые были хитро сплетены аж с четырьмя драконьими жилами, которые ближе всего сходятся как раз там, где находится Хогвартс. И тем больше было мое разочарование, что такой шедевр магической мысли находится в упадке. Те же силовые линии где-то прерываются, где-то закручены, а где идут в тупик. В том же Шармбатоне, который построили на век позже, все с этим в порядке благодаря щедрым пожертвованиям Николаса Фламеля своей родной школе и его же неоценимой помощью в ремонте. Банально немало знаний утеряно с тех времен, еще больше запрещено, вот и ветшают такие замки. А все потому, что вечных артефактов не бывает, даже если есть постоянная подпитка — воля мага, вложенная в чары, руны, ритуалы со временем слабеет, и чары рассеиваются, поэтому их и надо обновлять. Я уже не говорю о том, что материя со временем с любыми чарами начинает распадаться. А вот книга Лераха продержалась больше четырех тысяч лет, и это странно, так как он не был достаточно сильным магом, чтобы его воля продержалась столько. Вот архимаг какой — да, но не мастер по силам. Хотя сейчас причину уже и не выяснишь, книга давно уничтожена.
— Следуйте за мной, мистер Пирс, — выйдя из кареты во внутреннем дворике, сказал мне Флитвик. Передо мной был небольшой садик с двумя галереями по бокам, а прямо огромная даже для меня простая и толстенная двухстворчатая дубовая дверь, по размеру напоминающую вход в Редзенпаку. По бокам же от двери располагались ниши с десятками статуй рыцарей — нет, големами. Судя по виду, создавали их для отражения атак простых людей, так как артефактов на них я не вижу. А без них для любого мага они на один-два удара. Дверь была приоткрыта, и через проходы заходили ученики со второго по седьмой курс. — Подождите, возьмите меня за руку.
— Зачем? — поинтересовался я.
— Вас нет в Книге Доступа Хогвартса, так как вы родились за пределами Соединенного королевства, так что вас должен провести один из учителей.
— А если провести надо сразу много людей?
— В таком случае у входа достаточно находиться директору. В таком случае чары считают всех входящих проверенными.
— Замок строили параноики, — прокомментировал я, провожая взглядом учеников Хогвартса. На меня особого внимания не обращали, так как все стремились побыстрее пройти в замок: в Шотландии климат довольно прохладный даже в начале сентября, рядом большое озеро, да и ночь уже скоро. — Прямо как мне нравится. Но я бы еще систем защиты наставил.
— Они есть, просто либо неактивны, либо со временем рассеялись, — мы с полугоблином прошли внутрь, где, поднявшись по парадной лестнице, повернули, как настоящие мужчины, налево и после не особо длинного, но широкого коридора, увешанного “живыми” портретами, представляющими собой ментальные слепки мертвых людей, подошли к еще одним дверям — на этот раз исписанным орнаментами. Они были открыты, так что я сразу увидел знаменитый Большой зал, и могу сказать, что в Шармбатоне мне нравится больше. Там иллюзии показывают не только проекции неба, но и всего, что угодно, да и значительно расширяют пространство вширь. А здесь просто будто под открытым небом сидишь. Красиво? Да. Интересно? Тоже верно, но я уже прошел этап восхищения, мне скорее интересно, как это сделано и какими методами пользовалась Кандида для зачарования потолка. Прямая проекция, твердая иллюзия, ментальные чары? Точно не последнее, так как я бы заметил. В зале размером побольше баскетбольного поля было пять столов — четыре из них, самые длинные и стоящие вдоль стен, как я понимаю по висящим полотнищам и сидящим ученикам — факультетские. А еще один стоял на возвышении с противоположной стороны перпендикулярно остальным — учительский с троноподобным креслом в центре, на котором восседал благообразный старик с белой бородой с вплетенными в нее колокольчиками и в пурпурной мантии с золотыми звездами. Если он хотел создать образ доброго волшебника из сказок, то попытку считаю засчитанной. Но кроме учителей я заметил за столом еще троих парней, которые для преподавания слишком юны. Рядом с ними было одно свободное место, и именно к нему меня подвел Мастер чар.
— До распределения первокурсников можете посидеть здесь, директор представит вас позже, — сказал мне Флитвик.
— Спасибо за помощь и хорошую беседу, было приятно познакомиться, — сказал я ему, присев. Передо мной стояла посуда цвета золота, но вряд ли это оно. Посмотрев же истинным зрением, я хмыкнул — трансфигурирована из воздуха матрицей в столе. А впрочем, так даже удобнее, мыть не надо и не жалко, если разобьют. Меня откровенно изучали взглядами, но прошло то время, когда это могло бы меня смутить. В свое время я немало выступал с докладами по теме реставрации и переводов древних текстов. Да и ментальные практики дают о себе знать. Гриффиндорцы смотрели открыто, а некоторые откровенно пялились. Кто-то смотрел с недовольством — в основном парни, а кто-то с симпатией — девушки. Пуффендуй и Когтевран примерно то же самое, только в первом добрых взглядов все же побольше, а во втором больше, так сказать, научного интереса к ученику другой школы. Слизеринцы же отличались ото всех поведением, но не эмоциями. Прямо на меня вообще никто не смотрел, кроме разве что нескольких младшекурсников. И холодного интереса было больше всего, но в общем все то же самое. Такие же мальчишки и девчонки, разве что гнили побольше. Как говорится, власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Вскоре завели детишек. Шляпа спела песню, и потом, надевая ее всем подряд в алфавитном порядке, заставляли распределять детишек по факультетам. Которые ничем по уровню образования или составу уроков не отличаются. Зачем это искусственное разделение, я не понимаю, как и не понимаю смысл баллов. В Шармбатоне их хоть потратить можно, а тут? Возможно раньше это имело смысл, а потом новые директора привнесли столько нового, что забыли старое, и традиция стала бессмысленной. Либо кому-то нужно такое разделение и противостояние, для того чтобы было проще манипулировать и вербовать сторонников, а также закладывать мысль, что противостоящий тебе факультет враг, что когтевранцы ботаники, что гриффиндорцы агрессивные, но честные, что пуффендуйцы размазни, но дружны, а слизеринцы бесчестные, но хитрые. Хотя любой человек поймет, что разделять детей по характеру в одиннадцать лет — это глупость несусветная, так как ребенок может еще сильно измениться. Но ему этого не дают, заставляя следовать стереотипам, в которые он сам потом начинает верить и следовать им. О чем говорить, если попадание не на “тот” факультет может вызвать скандал в семье? Хотя, казалось бы, ребенок-то в чем виноват? Его же артефакт с духом разума распределил, а не он сам выбрал.