— Тинки приветствует сэра волшебника, Тинки может чем-то вам помочь? — я посмотрел на домового эльфа, удивляясь фантазии создателя сего чудного существа. Ведь назвать маленькое худое лопоухое и длинноносое лысое создание эльфом… Это надо очень не любить представителей дивного народа. Кем же являются домовые эльфы? Наравне с гоблинами они около семисот лет назад пришли из иного мира, который постигла какая-то катастрофа. И, судя по взаимной ненависти этих двух народов, мир этот был один. Вот только если гоблинов было много, и те практически сразу вступили в конфронтацию с магами за место под солнцем в первом гоблинском восстании, то вот домовиков было не более сотни. Более того, живущие ранее в более плотном эфирном фоне, в нашем мире, они чувствовали себя ну очень плохо. Поэтому у них не оставалось выбора, кроме как попросить помощи у магов. А те смекнули, что обладающие естественной магией существа станут отличными помощниками и согласились, при этом навязав им рабские магические контракты. С тех пор домовые эльфы являются рабами магических семей, но что еще более удивительно — их это вполне устраивает, они даже благодарны волшебникам за спасение своей расы.
— Да, Тинки, у меня будет к тебе несколько вопросов, — неспешно идя по коридору, я начал распросы. — С кем у тебя заключен контракт и какого типа?
— Свободный контракт с директором Хогвартса, великим волшебником Дамблдором, — ответил он, смешно кивая головой. Свободный контракт означает, что я могу нанять его, он не привязан к Хогвартсу. Община эльфов в Хогвартсе самая большая в Европе как раз потому, что здесь находятся эльфы, лишившиеся хозяев или недавно рожденные.
— И много у вас таких?
— Тинки не умеет считать, сэр волшебник, но больше, чем пальцев на руках, — мда, парадоксальная раса. Может аппарировать незаметно в пределах Хогвартса, обладает естественной магией с рождения, но не умеет считать и является рабами магов.
— А что мне нужно для найма? — поинтересовался я, так как верный хранитель Авейлона мне бы пригодился.
— Получить разрешение директора Дамблдора и уплатить тысячу галлеонов в Министерстве магии, сэр волшебник, — вот и первая причина, почему таких полезных существ еще не разобрали. Тысяча галлеонов — это годовая зарплата среднестатистического чиновника. А вторая причина в том, что не у каждого есть мэнор на источнике или достаточно личной магической силы для содержания домовика.
— Тогда не сделаешь мне одолжение? Не сообщишь всем со свободным контрактом эльфам, что я ищу для своей семьи домового эльфа? Желательно молодого и обученного, можно даже двоих, если они разнополые.
— Вы сильный, сэр волшебник, все будут рады поступить на службу к вам! — с хлопком Тинки исчез, а я продолжил прогулку. При ближайшем рассмотрении было видно, что ремонт все-таки пытались делать, причем не раз и множеством людей, из-за чего замок выглядел будто в заплатках. Странно, что основатели не оставили управляющего замком духа, да хотя бы того же Лоа. Хотя, может быть, просто контракт истек или чары спали, и он сбежал. Трудно говорить конкретно. Зато то тут, то там я видел оборванные линии диагностических или следящих чар. К ним при желании может подключиться даже школьник и создать карту Хогвартса. Так что вчерне я уже наметил план по исследованию столь древнего и интересного дома-артефакта. Так как он отличался и от более старых своих аналогов из Шумера, тех же Коцебу, например, так и от современных. Мир магии мал и довольно замкнут, так что очень часто глобальные прорывы отдельных гениев остаются неизвестными, а новые чары оказываются забытыми старыми. Поэтому как недооценивать магию что прошлого, что настоящего, так и превозносить, глупо. Нужно анализировать и то, и то, при возможности объединяя преимущества разных подходов. Погуляв часок, я вернулся в свою комнату, и еще через полчаса в дверь постучали.
— Доброе утро, — открыв дверь, я увидел девушку в цветах Слизерина и значком факультетского старосты на выдающейся вперед груди. Девушка была определенно красива, а со своим холодным взором льдисто-голубых глаз и длинными цвета платинового блонда волосами, создавала образ ледяной королевы. — Вы Владимир Пирс? Меня зовут Нарцисса Блэк, я староста Слизерина. Директор Дамблдор отправил меня отвести вас на завтрак и провести ознакомительную экскурсию.
— Доброе утро, мадемуазель, — слегка поклонившись, ответил я. Так как руку мне не протянули, то и целовать ее не надо. — Да, меня зовут Владимир Пирс, приятно познакомиться. Мне нужно собраться, вы подождете снаружи или пройдете в комнату?
— Я подожду снаружи, — ну, другого ответа я и не ожидал. Так как она официально помолвлена, то нахождение в одном помещении с другим мужчиной может быть воспринято окружающими превратно. Не зря она сделала такой акцент на том, что она староста и выполняет поручение директора. То есть сразу показала, что это не ее личная инициатива. Так-то я был собран, безразмерная сумка у меня в руке, чемодан спрятан в шкафу, а спрашивал как раз для проверки. Если бы согласилась войти, то это показало бы, что она недовольна своей помолвкой или проявляет ко мне симпатию. Ненавижу аристократов, нельзя просто прямо спросить: “Нравится тебе Люциус и Воландеморт, или нет?” А еще напрягает проверка Дамблдора, а ничем иным отправка к полукровке вейлы старосты Слизерина и представительницы Блэков не может быть. Проверяет, на какой я стороне или не заинтересован ли в Блэках? Скорее всего. А может быть не было никакого поручения директора, и это личная инициатива Нарциссы или поручение ее семьи. И ведь мысли у нее закрыты, по крайней мере поверхностные, а лезть дальше — сразу себя раскрыть. Придется действовать через эмпатию, благо что девушки амулеты против ауры вейл не носят, просто нет необходимости.
— Простите за ожидание, — вышел я через пять минут и наложил невербально запирающие и сигнальные чары на дверь. — Как мне вас называть? Староста, Нарцисса, мисс Блэк?
— Мисс Блэк подойдет, — ответила она. — У вас удивительно хороший английский для француза. Будто бы вы выросли в Англии.
— Спасибо за комплимент, — улыбнулся я, тонко начав своей аурой передавать чувство симпатии. Если она окклюмент, то резкое изменение своего настроения легко заметит. А вот постепенное изменение, тем более, что я стараюсь вести себя предельно вежливо, заметить было сложно даже мне. В этом и опасность магии любви как таковой: если навязанную мысль довольно просто вычислить, если она выбивается из потока мыслей, то вот навязанные чувства — дело другое. А вот вопросы она задает с подвохом, ведь вычислить мою мать как относительно известную личность довольно легко, а вот отца — другое дело. Так как меня, считай, никогда и не было в магическом мире. Боялся ли я за родителей? Не особо, так как если Гонт полезет во Францию, его тут и прикопают — Фламелю чужой Темный Лорд не нужен. Да и они увешаны артефактами, так что выдернет, если что, в Авейлон. Однако мысли сделать свой мэнор меня уже посещали. Тогда переживать вообще не придется, а на Шармбатон даже смертники не полезут. Ответил я Нарциссе на русском. — Я считаю, что развиваться нужно разносторонне.
— Моя семья считает так же, — ответила она мне коряво, с сильным акцентом, но на том же языке.
— Я вижу у вас на пальце мое изобретение, — сменил я тему разговора после двух минут молчания.
— Ваше? — удивилась она. Неподдельно удивилась причем. — Я думала, что в семье Пирс только ваша матушка артефактор.
— И вас не смущает носить изобретение вейлы?
— Для меня главное качество изделия, а не кем оно было произведено, — ловко ушла от ответа Блэк. Ведь свое мнение она так и не сказала.
— Похвально, я считаю точно также, — кивнул я. — Но все же кольца Пирса называются так из-за меня. В создании спасательных браслетов, а также браслетов для вейл и оборотней, я тоже принимал участие, но гораздо меньшее.