— Неплохо, неплохо, — чешуйки не стесняли движений и вообще ощущались как обычная кожа.
— У меня для вас есть еще кое-что… — загадочно высказался Хал.
***
Я пошел в Большой зал, перед этим накормив Доротею, которая на меня мило дулась. В этот раз я сел за стол Гриффиндора, где мне почему-то не особо были рады.
— Люди, я вам что, в любимый суп плюнул? Что вы на меня так грозно смотрите?
— Ты сначала сидел со слизнями, потом с воронами, дальше со слюнтяями, и только сейчас сел к нам. Мы что, хуже всех? — процедил сквозь зубы лопоухий брюнет с четвертого курса.
— Эмм, как вас зовут? — отправляя себе в рот кусочек блинчика, спросил я.
— Фрэнк Лонгботтом, — ответил мне он.
— Фрэнк, дружище, объясни мне, если я буду тебя называть гриффом, тебе это понравится?
— Нет.
— Так почему же ты так оскорбляешь остальных? Знаешь, я сидел за тремя разными столами факультетов, — я использовал несложный прием — подаешь ману в голосовые связки и тебя слышат все, но при этом негромко, — и ни один. Слышишь, ни один факультет мне ничего плохого не сказал по поводу того, что я сидел за другими столами. Более того, ни один стол не оскорблял благородный дом Годрика. Да, были разговоры о некоторых отдельных личностях, но, заметь, не о всем факультете сразу!
— Раз мы такие плохие, то проваливай отсюда. Нашелся тут, нотации читать! — закричал, кто бы мог подумать, Сириус Блэк. Ну, вот, считай он для себя и для меня оборвал последнюю возможность связи. Придется делать ставку на Регулуса и Нарциссу.
— Все так думают? — спросил я, и факультет промолчал, злобно зыркая глазами. Неплохо Дамблдор умеет мозги промывать. Достаточно было посидеть первым не за их столом, а Слизерина — и все, враг навеки. Я посмотрел на стол преподавателей и увидел, что учителей пока что нет. — Ну что же. Спасибо этому дому, пойду к другому. Я глубоко оценил следование закону о гостеприимстве факультета Годрика, который в свое время за его нарушение убивал.
— Оценили наш красно-золотой факультет, мистер Пирс? — поприветствовал меня Люциус. — И после этого они называют нас слизнями.
— Я скорее оценил работу по нагнетанию ненависти между двумя факультетами и, по совместительству, двумя классами общества, — кивнул ему я, присев. На этот раз мне никто ничего не пытался подлить. — Доброе утро, мисс Блэк, мистер Малфой.
— Что вы имеете ввиду? — спросила меня девушка, скрывшая обруч за повязкой. Хитро. — Ведь этот конфликт был еще со времен наших отцов и дедов.
— Если вы прочитаете историю, которую в вашем учебном заведении преподает призрачное недоразумение, то поймете, что ранее факультеты делились по роду занятий. Факультет боевой и темной магии Гриффиндора, гербологии и зельеварения Хаффлпафф, целительства, биомагии и химерологии Слизерина и артефакторики и ритуальной магии Рейвенкло. Бойцы, земледельцы, целители и ремесленники — прямо как рода занятий в средневековье. Со временем же, с запрещением целых ветвей магии, — я увидел, как ко мне прислушиваются рейвенкловцы, да и хаффлпаффцы ушки навострили, — факультеты потеряли былой смысл. Какая разница, на какой факультет отправлять, если программа везде одинаковая, верно? Но тут возникает другой вопрос. Почему именно Слизерин вдруг стал ассоциироваться с темной магией, аристократией и чистокровностью? Кому было выгодно разделить два факультета на магглорожденных и аристократов, вместо того чтобы учить их вместе и позволить узнать получше, а также набраться друг у друга опыта?
— А как у вас в Шармбатоне? — спросил у меня Люциус.
— У нас идет вполне естественное деление на женский и мужской корпуса, а также по возрасту. Сами посмотрите, ученики и так сидят по возрасту и полу обычно. Ну и заодно, чтобы об учебе думали, а не о шурах-мурах, — некоторые из парочек покраснели. Ну что же, зерна сомнения я заложил. А прорастут ли они или сгниют, не дав всходов, покажет время. Может, хоть одно молодое поколение не будет искать врага друг в друге, а попробует посмотреть на картину в общем? Впрочем, сомневаюсь, что один разговор решит многолетнюю вражду, вполне объективное столкновение интересов и непонимание друг друга. Чистокровные не понимают магглорожденных, те в ответ не понимают их. А непонимание вызывает агрессию.
— Я хотела бы поговорить с вами о делах семьи, вы не против? — когда я уже уходил, меня подловила Блэк.
— Конечно, — улыбнулся я. — Для вас я всегда найду время. В вашу гостиную?
— Вы знаете, ваша комната вполне подойдет. Вы показали себя истинным джентльменом.
— Благодарю за оказанную честь, — развлекая девушку ничем не значащим разговором, я провел ее в свою комнату. Ведь действительно, для приватных разговоров она подходила лучше всего.
— Так о чем вы хотели со мной поговорить, мисс Блэк? — спросил я.
— Вы знаете, ваш подарок слишком дорог. Я не могу его принять, — поджала она губы. — Это же уровень родового артефакта!
— Я премного благодарен вам за честность, но, во-первых, такие артефакты я могу делать пачками. А, во-вторых, я предупреждал, что он привязывается к хозяину после единственного использования.
— Я могу заплатить, — не сдавалась она, чем вызывала у меня некое уважение. Это и есть отличие истинного аристократа от торгаша. Торгаш бы радовался такому подарку судьбы и что бог ему послал остолопа, не знающего о ценности артефакта. А Нарцисса пытается вернуть долг.
— Нет, мне достаточно связи с вашей семьей, — ответил я.
— Они отказались. Сказали… Что человек вашего происхождения…
— Недостоин их снисхождения? Я ожидал такого отношения, главное, что вы попытались. И… Я могу быть с вами честным? — решил я сыграть ва-банк. Либо выгорит, либо прогорит и придется действовать радикальными методами — Регулуса в стазис, и если даже вся семья Блэков погибнет, то младший наследник у меня в кармане. Но до такого доводить бы не хотелось.
— Смотря в чем, — напряглась она внутренне.
— Вы знаете цели моего визита в Англию?
— Вступить в наш род? — усмехнулась она, почему-то на сто процентов в этом уверенная.
— Нет, мне до вашего рода дела нет, — она настолько искренне удивилась, что даже через ее холодную маску пробились эмоции на лице. — Мой учитель, Финеас Блэк, сделал очень многое для меня. Гораздо больше, чем должен был наставник. Больше, чем делают многие отцы, и я пообещал ему, что попытаюсь спасти род Блэк от той пропасти, в которую он летит.
— О какой такой пропасти вы говорите? И как один человек может спасти целый род? Вы не преувеличиваете свои возможности?
— Моя задача не состоит в том, чтобы спасать всех. Главное, чтобы род продолжался. А насчет пропасти… Что вы знаете о таком человеке, как мистер Гонт?
— Так вы человек Дамблдора? — типа “догадалась” она.
— Я человек здравого смысла. И я не иду за человеком с разорванной на части душой, который клеймит своих сторонников, как рабов, — мне пришлось сдержаться, чтобы не поморщиться при воспоминании о его астральном теле.
— Вы о черной метке? Это знак приближенности и отличия, а также способ связи. Не более.
— У вас ее нет, как я вижу, — снова удивил Нарциссу я. — Поэтому я с вами и говорю. Потому что метка позволяет причинить боль, выступает как маячок для аппарации и может выступать насосом для маны. Не очень похоже на знак отличия, верно?
— Это всего лишь слова. Где доказательства? — хмыкнула она.
— Сначала посмотрите вот это, — я показал ей иллюзию, основанную на воспоминании одного из ублюдков-насильников. Закрыв перед этим лицо девушки, чтобы не порочить ее честь.
— Макнейр, Розье, Кэрроу и Эйвери. Причем здесь эта подделка, которую я сама могу сделать?