Горло болело сильно, голова тоже. Он хотел было встать, но потом тут же передумал, так как помимо чувства слабости не знал сколько здесь пролежал. Затем снова лёг, закрыл глаза и начал вспоминать как здесь оказался.
— Сначала вызов, потом больница, затем та женщина. Я заболел, говорил с терапевтом, а затем...
И тут он вспомнил всё что с ним случилось перед тем как сюда попал, и бой с Гошей, и то как он выстрелил в него всю обойму, и солдат спасший его, и семью которая в тот момент...
— Твою мать! — снова раскрыл он глаза.
Решив что времени нет, он начал звать медсестру, крикнув несколько раз он ждал пока кто-то зайдёт. Но никто не заходил, крикнув ещё несколько раз, он снова затих, затем ещё раз, и ещё. Так продолжалось до тех пор, пока он не осознал что что-то здесь не так. Во первых, на его зов никто не пришёл, во вторых, капельница которая была подсоединена к его руке была уже полностью пуста. А игла которая торчала из его руки, настолько к нему приросла, что потребовалась сила чтобы её вытащить.
Понимая, что скорее всего никто не придёт, он решил встать. То и дело упираясь за различные предметы он подошёл к окну, и когда он это сделал, его взгляд приковала абсолютно пустая, с оставленной военной техникой, окутанная туманом, улица.
— Что же произошло? — Война?
Вполне может быть, твердило ему подсознание. Вполне может быть. Но с кем? И почему? Может вирус? Ведь неожиданно люди начали заболевать, и армия в городе появилась. Так или иначе, всё это связано с тем в кого превратился Гоша и почему я оказался здесь. Гадать можно было вечно, единственный способ узнать, это посмотреть лично, своими глазами. Ведь кто-то должен был остаться? На худой конец армия.
В итоге он решил выйти из палаты, не обнаружив своей одежды, он вышел в больничном халате. Коридор тоже оказался пуст, за исключением с десяток пустых кушеток. Спустившись по лестнице до первого этажа, он наблюдал одну и туже картину, пустые коридоры заставленные пустыми кушетками.
Когда он оказался на улице, в ноздри ударил странный запах, он напоминал запах мокрого мха. Не придавая этому значения, он побрёл дальше по пустынным улицам города. Никогда он ещё не видел своë родное село в таком состоянии.
Половина домов было или сожжено или просто разрушено. Через тридцать минут он уже был около своего дома, в котором он никого не обнаружил. Сняв больничный халат, он попытался принять душ, но вместо горячей воды пошла холодная. Одевшись после холодного душа, он решил перекусить и обнаружил что почти все продукты в холодильнике испортились. За исключением йогуртов, которые он всегда брал для своей жены и детей, которые их просто обожали.
Спустя десять минут и около тысячи калорий он включил телевизор, ожидая что там дадут ответ на интересующие его вопросы. Но увидел лишь белые полосы помехов, идущие по всем каналам кабельного телевидения. Понимая, что его нервы натягиваются словно гитарные струны, готовые сорваться в любой момент под умелыми пальцами музыканта. Он решает выйти на улицу, но как только открывает дверь то видит перед собой автоматное дуло. А за ним здорового солдата.
— Ты кто нахрен такой! — сердито сказал солдат.
— Старший Лейтенант Константин Олейников. — тут же проговорил он. — Если опустишь автомат и дашь залезть в карман брюк, покажу удостоверение.
— Не надо. — опустил автомат тот. — Сейчас твоё удостоверение ничего не решает. Как ты тут оказался? Это закрытая зона!
— Что значит закрытая?
— Тяжёлый случай... — почесал голову солдат, после чего снова поднял автомат. — Ладно, пойдём со мной, мутант, там всё узнаешь.
В ИЗОЛЯТОРЕ
Когда солдат отвёл Константина в изолятор, в котором находилось ещё три человека, он быстрым темпом покинул помещение, оставив всех заключённых наедине с собой.
— Я смотрю наш доблестный защитник привёл ещё одного пассажира. — сказал высокий, жилистый парень сидящий на койке, позже его будут называть Курьером.
— Да он видимо кайфует от того что он здесь единственный военный в радиусе ста километров. Этакий местный шериф. — говорил уже низенький, салонный к полноте мужчина, которого позже будут называть Медиком.
— Какого хрена здесь происходит? — вопросительно посмотрел на сокамерников Константин.
Но вместо ответа оба тут же вскочили с кровати и попятились к стене.
— Твою мать! — заорал худой. — Это ведь гребанный мутант!
— Тише ты придурок! — прошипел низкий. — А то разозлится и порешает ещё обоих!