— АХ ТЫ ПАДЛА! — зарычал он, схватив специальным захватом ног руку твари. — Я ТЕБЕ ЭТУ РУКУ В ЗАДНИЦУ ЗАПИХНУ!!!
После чего несколько раз крутанулся вокруг своей оси, и послышался отчётливый звук ломающейся кости. Тварь, которой впервые дали отпор за её многократные охоты, не ожидала такого поворота событий. Взвыв от боли, существо, напоминающее обгоревшего человека, попыталось тут же избавится от захвата. Но не тут то было. Константин вцепился в руку жертвы намертво, и сейчас ему хотелось только одного, вырвать конечность этого существа. Тогда существо попыталось раскрутить человека ещё раз, и когда она попыталась это сделать, осознало, что её руку превратили подобие макаронины. Суставы и сухожилия были вывернуты и разорваны в клочья. Увидев гримасу ужаса на изуродованном лице, Константин словил себя на мысли, что ещё никогда он не ломал руку с таким удовольствием. После чего он снова перекатился, упёрся ногами в плечо твари и со всей силы потянул руку в свою сторону. Через десять секунд рука была оторвана. От неимоверной боли существо закричало на всю округу. Не теряя ни секунды, он схватил армейский нож и воткнул прямо в темечко твари. Отчего у той тут же закатились глаза вверх. Вынув нож обратно он ткнул тварь ногой, отчего та рухнула наземь подняв пыль. Тогда то он и услышал как кто-то кричит в дали, это были люди, он тут же узнал голос своей жены и дочери, а также голоса своих друзей. Определив место, он тут же побежал в ту сторону, и вот когда он почти добежал до металлической двери. Невероятно длинная конечность монстра сбила его с ног. Послышались выстрелы, все пытались отбить его от кучи монстров окруживших здание со всех сторон.
Попытавшись подняться, Константин осознал что лишился ещё нескольких рёбер, а также обнаружил что у него сломана грудная клетка. То существо которое его ударило, обладало трёхметровыми, тонкими, с множеством суставов конечностями. Удар существа из-за особенностей строения напоминал хлыст. Пока Константин поднимался, существо успели разорвать градом пуль. Кое как доковыляв до двери, Курьер и Медик схватили его за подмышки и поволокли внутрь. После чего Максим велел всем зайти внутрь, на последок бросив две гранаты в сторону тварей.
ВНУТРИ ПОЛИГОНА
Первое что я увидел это белоснежный потолок над собой. Он был кристально чист и так ярок, что слепил глаза. Не выдержав белизны я тут же закрыл их, не буду врать было больно, намного больнее чем когда просыпаешься ночью, идёшь в туалет и включаешь свет. Спустя десять секунд я снова открыл их, затем снова закрыл и открыл. Я должен был привыкнуть к этому яркому свету, и только на двадцатый раз я смог рассмотреть где же я всё таки нахожусь.
Я лежал на обычной односпальной кровати, рядом со мной стояла тренога с капельницей и неизвестная мне больничная аппаратура. Единственное что я понял что на ней отображается, так это мой пульс, который постоянно скакал в разные стороны, хоть я этого и не чувствовал. Хотя может, пока не чувствовал.
Далее я увидел самый обыкновенный шкаф и комод стоящий параллельно моей кровати, на которой я находился. И всё бы ничего, если бы не одно но, палата в которой я находился, была закрыта за тюремной решёткой. Словно я какой-то заключённый. Но вот в чëм вопрос, что же я такого совершил, что меня посадили в эту клетку? Неужели я, тот человек кто и мухи не обидит, мог что-то совершить? Или это чья-то ошибка, которую обнаружат сразу же как только меня опросят? Этого я не знаю, но одно то, что я за этой клеткой, не сулит ничего хорошего.
Я пытался что-то сказать, но не смог, пытался пошевелиться, тоже не добился результатов. Максимум что я мог сделать, так это неторопливо крутить шеей в разные стороны. Неужели я получил какую-то травму мозга? Тут же подумал я. После чего потерял всякую возможность говорить и двигаться. Но ладно это, меня сейчас беспокоило другое. Почему я вместо того чтобы паниковать так легко это принял? Словно, это состояние для меня столь же нормальное что и быть движимым и говорить.
Давным давно, когда я страдал острым депрессивным тревожным расстройством, я часто думал об этом. Это кстати и вызывало обычно у меня тревожность, я часто раньше воображал о том, что могу получить инсульт и упасть парализованным ниц. И это меня пугало настолько, что понадобился не один год, чтобы уйти от этих мыслей.
И что странно, сейчас, когда я лежу и не могу двинуться, я ничего не чувствую. Ни страха, ни волнения, ни тревожности, ничего!
Через пару часов пробуждения вошла пожилая медсестра и увидела как я лежу с открытыми глазами и рассматриваю металлические, толстые, железные прутья. После чего тут же поспешно убежала, и спустя минут десять в мою палату зашёл пожилой, вроде как, человек лет шестидесяти.