У Камешка не было причин удивляться тому, что его половая связь с Гарпунщицей закончилась рождением ребёнка. К тому же сейчас она снова была беременна. Изменения, произошедшие за время перехода от предковой формы до поколения Гарпунщицы, хотя и сильно бросались в глаза, были ещё не настолько фундаментальными, чтобы два вида людей не могли скрещиваться между собой — и действительно, их гибридные дети не будут чем-то вроде мулов. Они будут плодовитыми.
Так изменённые гены Гарпунщицы, её новый план строения тела и образ жизни начали распространяться по более многочисленной популяции массивного народа. Таким образом нить генетической судьбы протянется в будущее через Гладкую, дитя от двух существ — человеческой и массивной форм.
Тянулись долгие послеполуденные часы, и они, побуждаемые намерениями Камешка, продолжали попытки заставить брёвна служить их целям.
Это доставляло им сплошное расстройство. Они никак не могли обсудить свои мысли. Для этого их язык был слишком прост. И даже новый народ не был особо изобретательным на технологии, поскольку преграды в их высокоспециализированных умах препятствовали полному пониманию ими того, что они делали. Они не могли продумать свою затею. Это было в чём-то похоже на попытку выработать у тела новый навык, например, умение ездить на велосипеде: сознательное усилие здесь не помогало. И, кроме того, работа не была скоординирована и продвигалась вперёд лишь тогда, когда у кого-либо находилось достаточно энтузиазма, чтобы заставить остальных делать, что нужно.
Но наконец, весьма неожиданно, Ко-Ко нашёл решение. Он плюхнулся в воду. «Йя, йя!» Яростными воплями и ударами он заставил пловцов держаться за одно бревно, позволяя ему плыть. Затем он направился к дальнему концу и поплыл, держась за бревно и прикладывая значительные усилия, направляя бревно через неспокойные прибрежные волны в более спокойные воды дальше от берега.
Поражённый Камешек наблюдал за этим. Это сработало. Вместо того, чтобы плыть на бревне, они использовали его как поплавок, чтобы помочь плыть тем, кто не умел этого делать. Вскоре бревно было так далеко от берега, что единственным, что он мог разглядеть, был ряд голов, движущихся вверх-вниз, и чёрная полоса бревна между ними.
Если цепляться за бревно и дружно грести изо всех сил, даже люди тяжёлого сложения, слишком тяжёлые, чтобы плавать, могли преодолеть водную преграду вне зависимости от её глубины. Всем было ясно, что они, наконец, нашли способ пересечь пролив, который так много лет удручал Камешка.
Камешек издавал триумфальный вопль. Его дети бежали к нему. Он поднял Гладкую и кружил её, визжащую, в залитом солнцем воздухе, а в это время Закат тянул его за ноги, требуя внимания.
Участники набега высадились на небольшой серповидной косе из усыпанного ракушками песка, которая тянулась под отвесным обрывом, сложенным изъеденной эрозией голубовато-чёрной породой. Они выбрались из воды и лежали на берегу, тяжело дыша. Камешку было видно, что до берега добрались все — и мощные, и худощавые.
Переправа прошла труднее, чем мог представить себе Камешек. Теперь ему никогда не забыть то ужасное ощущение — парить над сине-чёрными глубинами, где плавали неизвестные существа. Но сейчас это закончилось.
А Ко-Ко уже принялся за работу. Показывая всем пример, он отбуксировал брёвна к берегу. Воины — дюжина массивных и дюжина худощавых — начали распаковывать свои вещи. Часть оружия привезли привязанным к спине или в мешочках из сетки, а часть — например, длинные метательные копья худощавых — была привязана к самим брёвнам.
Гарпунщица погладила свой живот и посмотрела в море, окинув взглядом путь, которым они прибыли сюда. Она дотронулась до нанесённых охрой вертикальных полос на лице Камешка — так же, как в первый раз, когда они встретились. Но теперь она носила те же самые свирепо выглядящие отметины, как у него — и все люди тоже, худощавые наравне с мощными. Он усмехнулся, и она усмехнулась в ответ.
Объединённые своими символами, два вида людей приготовились устроить войну с третьим.
Вскрикнула женщина. Камешек и Гарпунщица обернулись. Тяжёлая базальтовая глыба упала на берег, придавив ногу худощавой женщины. Когда глыбу оттащили, показалась её нога — раздавленное кровавое месиво. Она заголосила, слёзы прорезали полоски охры на её щеках.