Эйан сделал большой глоток прохладной пресной воды и окунул в неё голову на несколько мгновений. Потом, ощущая дрожь в ногах, он пошёл по пляжу, осматривая джунгли. Он узнал мангровые деревья, пальмы — их было много, как дома. Он спрашивал себя: насколько далеко тянется этот новый остров? И он спрашивал себя, были ли здесь, в конце концов, люди?
Роча слегка взвизгнула. Он поспешил в её сторону.
Сквозь густую растительность что-то двигалось. Оно было тяжёлым, однако двигалось совершенно бесшумно. Была в этом существе пугающая рептильная неподвижность, которая вызвала к жизни глубокий первобытный страх в их сердцах. И вот оно появилось перед ними, выскользнув из подлеска. Это была змея — Эйан сразу увидел это, но змея такого размера, какого он никогда раньше не видел. Она была, по меньшей мере, один шаг в поперечнике и семь или восемь шагов в длину. Брат и сестра схватились за руки и поспешили из леса обратно на пляж.
— Чудовища, — прошептала Роча. — Мы приплыли на землю могучих чудовищ.
Они смотрели друг другу в глаза, с трудом дыша, мокрые от пота. А потом они рассмеялись — их страхи сменились возбуждением.
Они с трудом дошли до каноэ, чтобы забрать оттуда древесину и разжечь огонь — первый рукотворный огонь, который когда-либо видела эта огромная земля.
Но не последний.
II
Северо-западная Австралия. Примерно 51 000 лет до нашего времени
На косе каменистого пляжа Йана собирал мидии. Он был голый, на нём был лишь пояс, с которого свисали сетчатые мешки, в которых находились его трофеи. Его кожа была тёмно-коричневого цвета, а курчавые волосы шапкой покрывали голову. В возрасте двадцати одного года он был худощавым, сильным, высоким и очень здоровым — за исключением слегка высохшей ноги — последствий перенесённого в детстве полиомиелита.
Весь покрытый потом, он оторвался от своей работы. На западе солнце садилось за океан, как всегда. Прищурившись, он различил каноэ с аутригерами, и силуэты, выглядевшие очень худыми из-за блеска на поверхности моря: люди, скользящие по воде. День заканчивался, мешки у пояса Йаны были тяжёлыми.
Хватит. Он повернулся и медленно побрёл назад по косе. Во время ходьбы он слегка прихрамывал.
По всему побережью люди возвращались домой — словно ночные бабочки на свет, они двигались к струйкам дыма, которые уже поднимались в небо. Здесь жило множество людей — небольшие тесные общины, кормящиеся за счёт ресурсов моря и рек.
С того момента, когда нога человека впервые ступила по Австралии, сменилось уже примерно пятьдесят поколений. Эйан и Роча вернулись домой, принося новости о том, что они нашли, и за ними последовало ещё больше людей. А их потомки, по-прежнему сохраняя свой уклад жизни, основанный преимущественно на морском и речном промысле, расселились вдоль побережья тогдашней ещё большей территории Австралии, и по рекам проникли на красные равнины внутренней части материка. Но Эйан и Роча были первыми. Их духи по-прежнему переходили из поколения в поколение — сам Йана носил имя и был вместилищем души самого Эйана — а историю о том, как они одолели море, перелетев его на лодке, окаймлённой перьями чайки, и как сражались против гигантских змей и других чудовищ, высадившись здесь, по-прежнему рассказывали шаманы, когда темноту разгонял лишь свет костров.
Йана добрался до своего дома. Его люди жили в поселении, состоящем из нескольких навесов под защитой сильно разрушенного песчаникового утёса. Земля была усыпана мусором, оставленным народом моря: каноэ, аутригеры и плоты на ночь вытаскивали на берег, дюжина гарпунов была приставлена друг к другу пирамидой, и повсюду кучами лежали сети — наполовину сделанные или наполовину починенные.
На открытой площадке в центре поселения из брёвен эвкалипта был сложен большой общий костёр. Костры меньшего размера горели в выложенных булыжниками очагах хижин. Камни, служащие плитами, помещали на большие костры, и мужчины, женщины и старшие дети занимались чисткой и потрошением рыбы. Дети помладше бегали повсюду, создавая проблемы и шум, как всегда делают дети, но они же поднимали всем настроение, и это помогало всем держаться общества друг друга.
Но Йана нигде не видела Агему.
Сжимая свои сумки, он добрался до самого большого из навесов. Агема жила здесь вместе с родителями — троюродными родственниками родителей самого Йаны — и с большим выводком братьев и сестёр. Йана глубоко вздохнул у темнеющего входа в хижину, собрал в кулак всю смелость и ступил под навес. Внутри бурлила жизнь и витала смесь запахов дыма от дров, копчёного мяса, младенцев, молока и пота.