Но этим вечером вместе с Кахлом был мужчина — высокий, такой же высокий, как и она сама, и даже почти такой же высокий, как некоторые из мужчин народа Юны. Его лицо было чисто выбрито, а длинные черные волосы — завязаны в узле на затылке. Он казался молодым, явно не намного старше её самой. У него были ясные, внимательные глаза. И он носил необычные шкуры — шкуры, которые были обработаны до мягкости, тщательно сшиты и украшены рисунками танцующих животных красного, синего и чёрного цвета. Она испугалась, подумав о том, сколько часов работы было вложено в такие предметы одежды.
Но больше всего её взгляд привлекло ожерелье, которое он носил на шее. Это была простая цепочка просверленных ракушек. Но в среднюю ракушку, висевшую у него под подбородком, был вставлен кусочек чего-то, блестевшего ярко-жёлтым цветом, отражая свет заходящего солнца.
Кахл наблюдал за ней. Он предложил молодому человеку пройти к хижине пивовара. Он вкрадчиво сказал ей на её языке:
— Он тебе нравится, верно? Нравится золото у него на шее? Думаешь, ты бы предпочла его тоненький член моему? Его зовут Керам. У него большие возможности. Он из Ката Хуук. Не знаешь, где это, верно? И никогда не узнаешь, — он сунул ей ладонь между ног и сжал. — Не остывай для меня.
Он отодвинул её и ушёл.
Она едва обратила внимание на эти его поползновения. Керам. Ката Хуук. Она много раз повторяла для себя странные имена.
И она думала об одном: лишь одно мгновение, прямо перед тем, как повернуться к ней спиной, чтобы зайти к пивовару, молодой человек взглянул на неё, и его глаза расширились, выдав своего рода признание.
Всё это случилось за три месяца до того, как Керам вновь прибыл в город из Ката Хуук.
Фактически, он исполнял указание. Как самый младший сын Потуса, он обычно делал самую худшую работу, и проверка сбора дани с этих отдалённых городишек, лежащих на краю владений большого города, была как раз одним из таких неблагодарных занятий.
— А это место, — сказал он своему другу Мути, — худшее из всех. Только взгляни.
Город на берегу реки был всего лишь кучей хижин навозного цвета, разрушенных до полной бесформенности дождём и воняющих дымом, курящимся над их крышами.
— А знаешь, как они называют это место? Киир.
Это слово означало «сердце» на языке, на котором говорили двое молодых людей — на языке, которым пользовались повсеместно на территории обширной области колонизации, протянувшей от этих мест далеко на восток.
Мути усмехнулся.
— Киир. Мне это нравится. Может ли это место быть сердцем мира? И почему тогда оно выглядит так похожим на его задницу? — они оба рассмеялись, и при этом их ожерелья из ракушек и золотых самородков тихо позвякивали.
Кахл подошёл к ним. Торговец посмеялся вместе с ними, заставив себя сделать это, и переводя взгляд своих тусклых свиных глазок с одного на другого. Стражники за спиной Керама слегка шевельнулись, показывая свою готовность и покачивая концами своих пик.
— Мастер Керам. Для меня большая радость увидеть вас, — произнёс Кахл. — Как прекрасно вы выглядите, как ваша одежда сияет в свете солнца!
Он повернулся к Мути:
— И не могу поверить…
Мути представился:
— Второй кузен Керама. Кузен и соратник.
Керам удивился, видя голый расчёт в глазах Кахла, когда торговец добавил имя и социальное положение Мути к умозрительной схеме властных структур внутри Ката Хуук, которую он столь явно выстраивал. Кахл начал волноваться и суетиться, пока вёл их в город.
— Идёмте, идёмте же. Ваша дань готова, конечно же, и сложена у меня в хижине. У меня есть для вас еда и пиво, только что из деревни. Останетесь на ночь?
— Мы уже посещали много других мест до вас… — сказал Керам.
— Но вы же должны насладиться нашим гостеприимством. И ваши люди тоже. У нас есть девушки, девственницы, готовые принять вас, — он взглянул на Мути и подмигнул. — Или мальчики. Всё, что вы только пожелаете. Вы — наши гости, и неважно, как долго вы захотите остаться у нас.
Пока они осторожно шли по грязной, заваленной дерьмом земле, Мути наклонился к Кераму:
— Какой мерзкий жирный слизняк.
— Он всего лишь изучает возможности для себя. Он даже не правитель этой кучки землероев. И у него есть кое-какие интересные слабости, особенно в отношении толстых женщин. Возможно, они напоминают ему свиней, которые, вне всяких сомнений, являются его настоящей любовью. Но он полезен. Им легко управлять.