Зерно и мясо, которые Керам назвал «данью», собрали очень быстро. Юна понятия не имела, почему горожане — едва ли жившие в достатке сами — должны были хотеть отдать так много еды этим незнакомцам. Они даже не дали им пива взамен.
Но теперь у неё не было времени искать ответы на такие вопросы. Речь, которую она так долго репетировала с того момента, как в первый раз увидела Керама, окупилась сполна. Теперь ей следовало сохранять спокойствие и следовать туда, куда её вели.
Партия людей растянулась в неплотную колонну. Керам и Мути возглавляли её. За ними следовали четверо приземистых стражников: двое без грузов, готовые воспользоваться оружием, и двое других — загруженных данью. Юна, державшая лишь копьё, с которым пришла сюда, подошла к одному из охранников, ожидая, когда ей дадут её часть поклажи.
Керам одёрнул её.
— Позволь им делать свою работу.
Юна пожала плечами.
— В городе Кахла это была бы моя работа.
— Хорошо, только я — не Кахл. Ты должна вести себя так, как мы, девочка. Так мы живём.
— Меня взяли ребёнком из…
— Да я помню, что ты мне сказала, — ответил Керам, и его брови поднялись в знак хорошего настроения. — Я не уверен, что поверю хоть в одно слово из этих. А теперь слушай. В Ката Хуук слово Потуса — это закон. Я — сын Потуса. Ты будешь повиноваться мне. Не задавай мне вопросов. Понимаешь?
Внутри народа Юны царило равноправие, как у большинства народов охотников-собирателей; нет, она не понимала. Но она молча кивнула.
Они отправились в путь. Молодые люди, не обременённые ношей, шагали вперёд достаточно легко — и Юна тоже, несмотря на свою беременность и на эти четыре месяца скудной еды и упорного труда, которые ей пришлось выдержать. Но стражники пыхтели и жаловались на усталость ног.
Для Юны было большим облегчением покинуть запущенный город и снова оказаться на открытом месте, быстро шагать, вместо того, чтобы гнуть спину на каком-нибудь пыльном поле — даже если она, постоянно двигаясь вместе со всеми строго на восток, шла по сельской местности, которая была всё дальше и дальше от мест, где всегда жили она и её предки.
Каждую ночь они останавливались в маленьких городках — не лучше и не хуже, чем был город Кахла. Стражники наслаждались обилием пива и девушек. Керам и Мути держались обособленно, спокойно проводя ночи в хижинах. Они позволили Юне пребывать с ними, забившись в угол.
Ни один из них не тронул её. Может быть, это было из-за её беременности. Может быть, они просто не были уверены в ней. Одна её часть, которая была рада освободиться от сального внимания Кахла, упивалась отсутствием необходимости делить её тело с кем-либо ещё. Но другая её часть, более дальновидная, сожалела об этом. Она не имела ни малейшего представления о том, на что будет похоже это место, этот Ката Хуук. Но она подозревала, что её лучший шанс на выживание состоит в том, чтобы связать себя с Керамом или Мути.
Поэтому она удостоверилась в том, что каждые вечер и утро, сбрасывая свою рубаху, она открывала им своё тело; и она была уверена в том, что Керам, думая, что она этого не замечает, следил за ней взглядом.
По мере их движения в пейзаже появлялось всё больше полей и городов. Здесь не росли деревья, хотя оставались пни и участки выжженного леса. Фактически, не оставалось вообще никакой свободной земли, кроме никчёмных каменистых территорий или болот. Были лишь поля и участки земли, которые когда-то точно пахали, но теперь бросили — бесполезные и истощённые. Вскоре уже вряд ли можно было сделать шаг, не вступив в след кого-то, кто был здесь раньше. Размах, с которым эти роящиеся люди переделали мир, угнетал её.
И, наконец, они достигли самого Ката Хуук.
Первым, что увидела Юна, была стена. Она была сложена из кирпичей, слепленных из грязи и соломы, и представляла собой большой кольцевой барьер, который, наверное, был высотой как три человека, стоящие на плечах друг у друга, и он ощетинился остриями. Снаружи стену окружало большое кольцо потрёпанных хижин и навесов, сделанных из земли и веток деревьев. Стена раскинулась так широко, что казалось, будто она делит землю пополам.
Широкая, хорошо утоптанная дорога вела к самой стене — дорога, по которой следовала группа Керама. Но, когда они подошли ближе, из хижин, кружась, словно осы, выскочили люди; они вопили и дёргали Керама за одежду, держа в руках мясо, плоды, лакомства и изделия, вырезанные из дерева и камня. Юна попятилась назад. Но Керам уверил её, что здесь не о чем было беспокоиться. Эти люди просто пробовали продать вещи: это было рынок. Слова ничего не означали для неё.