Скиф осторожно положил тело Гонория поверх костей, которые тот обнаружил — костей неандертальца, костей существа, которое мысленно называло себя Стариком — и растекающаяся лужица крови начала медленно впитываться в меловую землю.
Ветер сменился. В пещеру задувал морской бриз, пахнущий солью.
ГЛАВА 16
Густо заросший берег
Дарвин, Северная территория, Австралия. Н. э., 2031 год
I
В Рабауле последовательность развития событий была подчинена неотвратимой логике, словно огромный вулкан и магматическая камера под ним образовывали какой-то гигантский геологический механизм.
В земле раскрылась первая трещина. В загрязнённое смогом небо поднялось огромное облако пепла, и фонтаном хлынули раскалённые расплавленные породы. Основная масса поднимающегося потока магмы находилась примерно на пятикилометровой глубине, и давление на тонкую лавовую корку Рабаула оказалось слишком большим.
Толчки земли в Дарвине усилились.
Был конец первого дня конференции. Посетители, возвращавшиеся из просторных столовых, собирались в баре гостиницы. Сидя на диване и положив ноги на низкий табурет, Джоан смотрела, как люди брали выпивку, косячки и пилюли, и собирались небольшими группами, возбуждённо переговариваясь.
Делегаты были типичными академиками, думала Джоан, испытывая к ним что-то вроде симпатии. Каждый из них был одет на свой лад — от ярких оранжевых жакетов и зелёных штанов, которые явно предпочитали европейцы из Бенилюкса и Германии, до открытых сандалий, футболок и шорт небольшого контингента гостей из Калифорнии; было даже несколько нарочито поношенных этнических костюмов. Академики были склонны шутить насчёт того, что они никогда не планировали, что им носить, но в действительности в своём «неосознанном» выборе они демонстрировали гораздо больше индивидуальных качеств, чем безлико одетые жертвы моды — например, вроде светской Элисон Скотт.
Сам бар являл собой типичный срез современной потребительско-корпоративной культуры, думала Джоан: каждая стена была мультимедийной и пестрела логотипами, рекламой, новостям и образами из спорта, и все они заявляли о себе как можно заметнее. Даже на подставках под пиво, лежащих перед ней на столе, непрерывным циклом одна за другой проигрывались анимированные рекламы пива. Её словно с головой окунули в море шума. Это было то окружение, в котором она росла всю свою жизнь, если не считать спокойствия на дальних местах раскопок, где работала её мать. А после того жуткого момента у фасада аэропорта — завывания реактивных самолётов, отдалённых хлопков оружейных выстрелов, мрачной механической реальности — она странным образом чувствовала себя не на своём месте. Это непрерывное монотонное гудение было по-своему успокаивающим, но у него была смертоносная способность топить в себе мысли.
Но сейчас цифровые стены бара заполнили образы усиливающегося извержения Рабаула, вытеснив собой спортивные состязания, каналы новостей и даже живую трансляцию работающего марсианского зонда Яна Моугана.
Алиса Сигурдардоттир протянула Джоан газировку.
— Тот молодой австралийский бармен — просто душка, — сказала она. — Волосы и зубы — просто умереть и не встать. Будь я лет на сорок моложе, я бы не стала сидеть на месте.
— Думаешь, люди напуганы? — спросила Алису Джоан, потягивая газировку.
— Чего: извержения, террористов? … В данный момент — возбуждены и испуганы. Это ещё может измениться.
— Да. Алиса, послушай, — Джоан наклонилась поближе. — Комендантский час из-за Рабаула, который наложила на нас полиция — официально заявляли, что пепел из Рабаула, смешанный с золой от лесных пожаров, прилетающей издалека, обладает некоторой токсичностью — это далеко не всё.
Алиса кивнула, её морщинистое лицо посуровело.
— Позволь догадаться. Страны Четвёртого мира.
— Они заложили вокруг гостиницы бомбы с натуральной оспой. Они так заявляют.
Лицо Алисы выразило сильнейшее отвращение.
— О, господи. Снова повторяется 2001-й, — она ощущала переменчивое настроение Джоан. — Послушай меня. Мы не можем отказаться от всего, что запланировали, из-за этих мудаков. Мы должны продолжать встречу.
Джоан оглядела помещение.
— На нас уже оказывают давление. Большинству участников потребовалось переступить через себя, чтобы просто сюда приехать. На нас нападали даже в аэропорту. Если посетителей охватит эта паника из-за оспы… Возможно, настроение сейчас слишком странное для того, чтобы, ты знаешь, начать сегодня вечером откровенный разговор.