Вообще же, меня зацепили два момента. Первый — корабль посла из врат перехода вылетел двигателями вперед. И лишь раскрыв свои листки накопителей-охладителей, соблаговолил развернуться и двигаться, как этой луковице с крылышками и положено. Вообще-то, малые суда Ворлона больше на перо чеснока смахивают, но вот по «вкусу» — тот еще лучок. Второй момент, не оставивший равнодушным — передача управления процессом стыковки центральному компьютеру станции. Смелый этот Кош или глупый, я так и не понял. Нет, дело тут не в доверии или там, надежности земных технологий, дело в банальной совместимости. Как бы там ни было, но корабль ворлонского посла приземлился в доке. После чего, в соответствии с требованием правительства древностей наших ископаемых, все камеры, сканеры, мониторы и вообще все, что можно, было отключено.
— Лондо! Какого черта вы здесь делаете?!
— А, мистер Гарибальди, — обрадовался посол Центавра, — я выигрываю, моя система работает, работает, мой друг! — Молари был доволен собой, жизнью, и вселенной.
— Вы вообще в курсе, что к нам прилетел варлонец?
— Посол Кош? Конечно же… нет. А давно?
— Только что, сейчас идет уравнивание атмосфер в доке его корабля. Вы должны быть в группе встречающих, в конце концов, вы представляете Центавр.
— Конечно же, я буду! И кстати, раз уж мы заговорили о величии моей любимой родины, я вам не рассказывал, как мы в свое время всего за девять дней захватили систему Бета? Армады наших кораблей затмили звезды, а вра…
— Лондо!
— Что?! — капризно вскинулся Молари, недовольный тем, что его прервали.
— Вы рассказывали мне об этом по меньшей мере шесть раз. Давайте отложим седьмой на потом, у меня еще множество дел.
— Как вам будет угодно, — буркнул посол и опустошил бокал с коньяком.
Я бушевал. Дико, яростно, неистово. Ворлоны! Твари! Нет, ну какие же они гадины. Ушлепки, ублюдки, пи-пи-пи, самки собаки, ять-ять-ять, да чтоб их всех подкинуло, да чтоб их разорвало! О, как же они меня разозлили. Нет, ну такого я от них совсем не ждал. Ничего, отольются еще кому-то Мышкины слезы. Я вас за рим просторы ничего осваивать пинком отправлю. Я вам устрою эпоху великих межгалактических открытий. Вы у меня пешком на веслах через бездну космоса поплывете. Уф, спокойствие, только спокойствие. О, хвостик освободил, ах же ты мой маленький, ах шипастенький, ути-пути, ядовитость любимая. Ом-ном-ном, хорошо. Дышим, хвост грызем, думаем. Успокаиваемся. Вот оно значит как, ну что ж, мог бы и догадаться, сам, значит, дурак. Ничего, впредь умней буду. А пока — грызем хвост и смотрим, очень внимательно смотрим.
— Внимание, сбой в системе питания, — сообщила система оповещения лифта, — перехожу на резервную линию, до подачи энергии две минуты семнадцать секунд.
— Досадно, — вздохнул Синклер, застрявший в лифте, — еще и связь тут не берет, — добавил он более эмоционально, деактивируя коммуникатор на запястье.
Стивен Франклин — глава медицинского отсека станции Вавилон-5 — спешил к себе на рабочее место, но, увы, кроме него еще спешил и крупный Мши с мешком крупы в могучих лапах. Столкновение произошло, чертовски некстати для доктора, прямо на лестнице. Кратко, но очень емко высказав свое мнение о бешеных тушканчиках, пересчитавший собой все ступени Франклин вырубился. Сотрясение, перелом руки, трещины в ребрах. Не самые приятные последствия спешки для отдельно взятого человека. Конечно, современная медицина творит чудеса, но как минимум на пару недель медсекция осталась без руководителя.
— Простите, задержался, у лифта возникли проблемы с питанием, — извинился командор перед собравшимися.
— Ты еще вовремя, Молари до сих пор нет.
— Не будем ждать, — решил Джеффри, — идемте, мы должны встретить посла Коша.
Встреча вышла что надо, да. Бездыханное тело этой скотины в скафандре валялась на полу и не подавало признаков жизни. Хотя странно было бы, если б скафандр их подавал. Впрочем, он же на биотехе. Жаль, что эта гадина еще не скоро помрет. Понятное дело, что тут началась суета-беготня и бедлам, а то как же, послу ведь плохо. Еще и глава всех медиков Вавилона недееспособен оказался. Аккуратней надо быть, когда по станции реактивные Мши носятся. Пусть вообще радуется, что жив остался.