Мне тоже забот хватало. Совет Миров, Лига, строительство Ориона, анализ огромных массивов информации, полученных за последнее время. Именно на последнем я и сосредоточился. Конечно, все было важным, но именно знания привлекали меня больше всего. Да и кому, как не мне, во всем этом разбираться. Я, в силу своей природы и выполняемой роли, был, скажем так, ближе всех к первоисточнику. Пусть на полшага-шаг, но это все равно заметно повышало шансы разобраться хоть в чем-то. Нельзя сказать, что остальные дела были пущены на самотек, но я приглядывал за ними лишь вполглаза и эпизодически. По сути, созданная мной система вообще и бюрократы в частности, сдавали выпускной экзамен. Несколько раньше, чем хотелось бы, но тут я, скорее всего, не совсем объективен. Родителям всегда трудно отпускать детей, давать им принимать самостоятельные решения и нести ответственность. Вот только рано или поздно это приходиться делать. Что ж, раз так сложились обстоятельства, значит, их время пришло.
Утро началось для доктора Франклина с нового пациента. Что, в общем-то, было естественным событием. Супружеская пара из расы онтен привезла на станцию своего сына Шона. Мальчику было всего одиннадцать, и он был плох, очень плох.
— Я умру? — повернув голову к Стивену, спросил ребенок.
— Если так распорядится Река Времени, — с болью посмотрела на мальчика мать, — ничего не изменишь.
— Я скажу, как распорядится река времени: очень скоро дышать станет легче, и ты вырастешь умным и сильным, на радость маме и папе, — ободрил мальчика доктор, только что закончивший диагностику.
— Не придумывайте, — прервала его мать. — Никто не знает, куда понесет его Река.
«Фанатики», — скривился мысленно Франклин, но глядя в полные надежды и страха глаза ребенка, все же не удержался.
— Зато в болезнях я разбираюсь, — подмигнул он мальчику, получив слабую улыбку в ответ.
— Доктор Франклин, — подошла к врачу мать мальчика, — мы хотели бы поговорить с вами начистоту, — сказала она, переглянувшись с мужем, что все это время простоял рядом, не проронив ни слова.
— Пожалуйста, — кивнул Стивен, не видя препятствий, время было важно, но все же еще не критично.
Заняв кресло в своем кабинете, Стивен впервые услышал отца мальчика.
— По мнению врачей моей планеты, восстановить его дыхание невозможно. Они считают, что мальчик обречен.
— Он наш единственный сын, последняя надежда на непрерывность цепочки истории, — добавила мать.
— Вижу, вы его очень любите, — улыбнулся Франклин, впечатленный силой чувств родителей.
— У нас не принято проявлять чувства в присутствии чужих. Это признак слабости. Однако он принес в нашу жизнь столько радости, — было видно, что отцу очень тяжело говорить открыто, но он все же справился с собой. — Вы спасете его?
— Состояние Шона очень тяжелое, но не безнадежное. У него закупорка верхних дыхательных путей. У видов с плавательными пузырями такое случается.
— Мы с этим уже сталкивались, — улыбнулась помощница Стивена, — обычно, всему виной инфекция или внешние повреждения. Примеров много. Часто дыхание нормализуется, но бывает…
— Бывает, что массы, мешающие дыханию, затвердевают. Ничего страшного нет. Такие случаи не редкость. Простая операция, и все будет в порядке, — Франклин был уверен, что сумеет спасти мальчика.
— Операция?! — с ужасом переспросила инопланетянка.
— Хирургическое вмешательство, — кивнул Стивен, удивившись, что прекрасно говорящие на языке землян инопланетяне не знают этого термина.
— Вы. Его. Разрежете? — наклонил голову, сдвинув брови, отец Шона.
— Ну, в хирургии без этого никак. Но беспокоиться нечего.
— Идем, Шен, здесь нам не помогут, — решительно протянул руку жене инопланетянен.
— Извините, что отняли у вас время.
«Да что за черт?!» — ругнулся про себя Стивен, вскакивая. Отпускать пациента он не собирался. Еще одного перелета ребенок бы просто не пережил! В этом Франклин был уверен на все двести процентов.
— Нет. Подождите! Это несложная операция. Мальчик станет еще крепче, чем был.
— Вы не понимаете! Резать можно только животных. У них нет души! Но с расой, избранной богом, — в глазах матери стояли слезы, — так поступать нельзя.
— Сама по себе закупорка не исчезнет, — вмешалась помощница Франклина, — если не сделать операцию, он умрет. В мучениях!