Этот переход к моногамии является одной из основных идей христианства и одной из важнейших забот отцов ранней Церкви, хотя не все первые святые призывали к моногамии. В наставлениях Христа отцы Церкви нашли указание, чтобы каждый мужчина взял себе в жены одну женщину и разделил с ней радость и горе. Как учил Христос, брак есть священное состояние, когда двое становятся «единой плотью». Это воскрешение моногамии в период поздней Античности было выгодно высокопоставленным особам женского пола, которые получали возможность монополизировать мужей, а также гораздо более многочисленным мужчинам с низким социальным статусом, которые получали возможность иметь сексуальную связь. Именно путем привлечения таких мужчин первые христиане защищали Евангелие.
Но полигамия не исчезла окончательно. Борьба между полигамным аристократическим обществом (притягательным для женщин с низким статусом, поскольку оно позволяло им избежать голодной смерти) и буржуазными ценностями, которые защищали высокородные дамы и подчиненные им йомены, продолжалась в период Средневековья и в начале современной истории. Иногда верх одерживала одна сторона, иногда другая. В XVII в., в годы правления Оливера Кромвеля, в пуританской Англии превалировала моногамия. В годы правления Карла II Стюарта неофициально вернулась полигамия. Краткая биография знаменитого воина графа Морица Саксонского начинается такими словами: «Старший из 354 признанных незаконнорожденных детей Фридриха Августа, курфюрста саксонского и короля польского, великий маршал Мориц Саксонский родился 28 октября 1696 г.». Сам Мориц, который тоже не был ленив в делах интимных, впервые стал отцом в возрасте 15 лет во время осады Турне, а затем растратил состояние жены на содержание «табуна лошадей и легиона любовниц».
Нетрудно представить, какое раздражение вызывало такое поведение у сынов и дочерей буржуа в торговых городах, относительно свободных от феодальной власти. Неслучайно одним из самых популярных литературных сюжетов в XVIII в. было недовольство незнатного и небогатого мужчины правом первой ночи, которым пользовались аристократы (вспомните «Женитьбу Фигаро» во Франции или «Памелу» Ричардсона в Англии). В конечном итоге с усилением влияния буржуазии моногамия победила и в среде аристократов, и к концу XIX в. королева Виктория укротила аппетиты мужчин даже королевской крови, так что все мужчины пытались хотя бы выглядеть внимательными и верными мужьями. Неслучайно, как уверяет Уильям Такер в замечательной книге «Брак и цивилизация», в результате во всей Европе воцарился мир. За исключением тех сообществ, которые продолжали придерживаться полигамии, как в мусульманском мире, или изобрели ее заново, как приверженцы Церкви Иисуса Христа Святых последних дней (мормоны). Полигамия мормонов вызывала острую неприязнь соседей, а также напряжение внутри самой общины, так что чудовищные всплески насилия преследовали мормонов на всем пути формирования общины в штате Юта. Кульминацией стала резня в Маунтин-Медоуз в 1857 г., которая была местью за убийство мормона, уведшего в гарем чужую жену. Волна насилия ослабла лишь после запрещения полигамии в 1890 г. (неофициально полигамия и по сей день сохраняется в незначительном числе общин мормонов).
Знаменитые антропологи Джо Генрих, Роб Бойд и Пит Ричерсон, занимающиеся анализом эволюции человеческой культуры, в статье под заголовком «Загадка моногамного брака» утверждали, что распространение моногамии в современном обществе проще всего объясняется ее благотворным влиянием на общество. Другими словами, никакие умники не усаживались вокруг стола и не выдумывали план внедрения моногамии с целью укрепления мира и сплоченности общества. Моногамия стала результатом эволюции культуры вполне в соответствии с дарвиновскими принципами. В обществе, избравшем «нормативную моногамию», то есть настаивающем на половых связях в браке между двумя партнерами, молодые мужчины обычно более послушны, социальная сплоченность сильнее, соотношение полов ровнее, ниже уровень преступности и мужчины больше склонны работать, чем воевать. Такое общество более продуктивно и менее разрушительно и поэтому процветает по сравнению с обществами с другим укладом. Все это, как считают три антрополога, объясняет триумф моногамии, достигшей апогея в 1950-х гг. в Америке в виде идеальной нуклеарной семьи, в которой отец ходит на работу, а мать занимается домашним хозяйством и приглядывает за детьми.