– Черт, опять… это! - Хэл раздраженно фыркнула, и её экран исчез без предупреждения. Оролен же решила задержаться: громким голосом, так, чтобы Акарас всё прекрасно расслышал, она заявила:
– Лецри! Только попробуй начать доставать мою подругу, и я буду весьма тебе обязана за развлечение, которое ты мне обеспечишь: разукрашивание твой смазливой физиономии. Ени, не давай ему спуску. Увидимся дома.
Айения аккуратно завершила связь и направилась к выходу, не обращая ни малейшего внимания на юношу. Тот изучающе посмотрел на неё и сказал в спину:
– Всё-таки не могу понять, как девушка из столь выдающегося рода может общаться со столь неподходящей компанией. Нет, в самом деле, Вы, что, не могли выбрать не таких грубых и неблагородных выскочек? Быть может, этому виной Ваше долгое проживание в захолустье?
Ени остановилась. К её удивлению, последнее замечание ничуть её не задело, но всё же она чувствовала себя обязанной что-то сказать.
– Эти, как Вы выразились, выскочки, - она медленно развернулась и посмотрела на него максимально холодным взглядом из своего арсенала, - с самого первого дня нашего знакомства демонстрировали мне наивысшие образцы благородного поведения и дружеского расположения. Позвольте мне также задать вопрос. По-вашему, в понятие благородства включается систематическое оскорбление самыми нижайшими способами других лиц, виновных лишь в том, что они сами намереваются зарабатывать почёт для своего рода, в то время как оскорбитель сам ещё ничего из собой не представляет, а только позорит свой род и свою семью столь отвратительным надменным поведением? - окончательным штрихом была изогнутая вопросительно бровь.
Акарас побледнел, но всё же тихо произнес:
– Вы ничего не понимаете…
– Значит, Вы должны всё понимать, - и Ени покинула поле боя.
Дома она увидела следующую картину: Хэллин сидела в зале, уткнувшись в передатчик, в то время как вокруг нее висели различные непонятные схемы, создаваемые филиальными генераторами. Оролен же, пыхтя, монтировала в своей комнате какого-то металлического монстра. Увидев Ени, они сразу набросились на неё с вопросами:
– Ну как, разобралась с Лецри? - допытывалась Оро.
– В клочья, - отстранённо ответила та, снимая генератор с кресла и устало садясь в него. - Что это ещё такое?
– Молодец, вся в нас, - одобрительно заметила Хэл и ответила. - Решила повторить экономику, основные законы, на всякий случай.
– Что, заняться большем нечем? - ворчливо сказала Оро. - Вот, приготовила бы что-нибудь, пока свободное время есть, не всё же Ени на нас горбатиться. Вот меня загрузили - вот это да. Тренер по боевой практике просто маньяк какой-то.
– Боевая практика? - непонимающе спросила Ени.
– Ежедневные физические упражнения. Профессионал он классный, и всё бы ничего, но… Представляете, указал на меня и ещё одну девушку (всего две женщины на курсе - ужас какой-то) и сказал, цитирую: 'Такое просто недопустимо. Вдруг Вам придется скрываться в штатском, а такие бульдозеры в женском обличии уничтожают всю маскировку. Я разрабатываю специальную методику, вызывающую уплотнение мышечной ткани: будете выглядеть как нормальные девушки, а выносить всех как танки'. Так что скоро я стану женственной и хрупкой, по крайней мере, на вид.
– Ужас-то какой, - отметила Хэл, зажав в зубах ручку и выстукивая что-то на передатчике. - Тебя ж никто бояться не будет!
– То-то и оно. Соответственно, чтобы охладить разных придурков, нужно будет непосредственно применять насилие, что влечёт за собой физические повреждения, то есть, жди неприятностей.
– Слушайте, я всё-таки не понимаю, - тихо сказала Ени, - почему он так себя ведёт? Словно хочет сделать всех своими врагами. Я не знаю ни одного человека, который бы к нему хорошо относился.
– Ты про Лецри что ли? А, нашла о ком беспокоиться, - пренебрежительно махнула рукой Оро.
– Нет, ну всё-таки, когда всё это началось?
Хэл оторвалась от передатчика и задумалась.
– По-моему, так было всегда. Хотя, нет, дайте вспомнить. Просто он с самого начала был замкнутым ребёнком, держался вдали ото всех. А через пару недель после того как он перешёл в колледж случился какой-то инцидент: несколько мальчишек не смогли что-то поделить и он оказался в их числе. Тогда-то он и высказался в первый раз на тему о своем родовом превосходстве. Знаешь, это надо было видеть: все вокруг расступились, удивлённо глядя на него. Никто такого не ожидал. Вот с тех пор и повелось: его происхождение и гордость вышли ему боком, тем более, фамилия его матери. Никто не хотел с ним связываться, и он, наверное, привык к тому, что единственным способом общения является обмен оскорблениями.
– Опять ты его защищаешь, - буркнула Оро. - Типа он не мог хоть раз сделать что-нибудь нормально?
– Откуда ты знаешь: мог он или нет? - пристально посмотрела на нее Хэл.
– Понять… - словно про себя сказала Ени, но потом бросила думать о Лецри и переключилась на более насущные проблемы. - Нет, не думала я, что таким будет мой первый день занятий: я учусь вместе с Акарасом Лецри, там ещё есть девчонка, которая терпеть меня не может из-за того, что мой балл по полетам выше, чем у неё, и какой-то ненормальный учитель.
– Кому ты жалуешься? - снисходительно ухмыльнулась Оро. - Похоже, нас всех ждут нелёгкие трудовые будни.
Но всё оказалось не так уж и страшно. Уже через неделю Айении казалось, что так было всегда. Она легко втянулась в учебу, действительно увлекшись новыми дисциплинами, даже такими экзотическими как этикет и основы медицины. Теперь её бросало в холодный пот при одной мысли, что она могла и не попасть в Академию, даже Технологический Институт казался совершенно неприемлемым вариантом. Если в школе она не испытывала никаких особых чувств к гуманитарным наукам, то теперь она просто обожала культуру цивилизаций. Оролен несмотря на все свои причитания также приходила каждый день с боевой практики уставшей донельзя и с улыбкой до ушей, а затем демонстрировала подругам новые выученные приёмы и техники. Хэллин же просто летала на крыльях от счастья, и даже имя Димирикян практически не всплывало. Удовольствие от лекций повышалось благодаря тому факту, что на них можно было тихо болтать со всеми и обсуждать всех преподавателей, особенно любимчика всего потока - Аланина. Все студенты Лётной Академии были объектами жуткой зависти, и их рассказы об истинной сущности Ксандра воспринимались как глупая шутка.
Особенно Ени радовал тот факт, что ни Ракауни, ни Лецри не доставляли ей никаких хлопот. Последний вообще игнорировал её, а Кстина ограничивалась разъяренным фырканьем, звучавшим почти каждый раз, когда Ени проходила мимо неё. Впрочем, даже грозная Ракауни начала постепенно смягчаться: после того как Синта Яминада посмотрел на неё как на слабоумную, когда она высказалась насчёт способности Ени к полётам, и замечания Асатани о 'ненадлежащем поведении', она, видимо, решила доказать своё превосходство на деле, отстала от Айении и взялась за учебу. Но даже это ей не помогло: Айения с удивлением обнаружила, что хорошо успевает по всем предметам. Неизвестно, что было этому причиной: великолепное преподавание или внезапно открывшиеся таланты, но Ени регулярно слышала слова похвалы от преподавателей.
Кроме профессора Авито. Как она ни опасалась следующего занятия, пойти всё-таки пришлось. К её удивлению, профессор вёл себя как ни в чём ни бывало и ничем не выделял её среди студентов. Что же до одобрения их стараний, то Авито вообще не считал нужным его высказывать. Правильным ответом считался тот, который не вызывал опровержения преподавателя, независимо от уровня и сложности. Но это никого особенно не напрягало: занятие проводились в форме дискуссий и преподаватель казался просто более осведомленным собеседником. Вскоре Ени полюбила МВД, как её называли студенты, и не только из-за интересности предмета, но и из-за того, что на занятиях она могла видеть Авито. Признавшись себе в своих чувствах, она всё же упирала на визуальную сторону, мол, просто восхищение красивым и обаятельным мужчиной и всё. Поверив в это, она не испытывала никаких внутренних сомнений, любуясь своим преподавателем и стараясь не замечать, что с каждым днем он ей нравится всё больше и больше. Хотя Авито не делал ничего, что напоминало бы о том странном первом занятии, всё же Айения иногда замечала боковым зрением, что он смотрит на неё незаметно ото всех. Во всяком случае, ей так казалось, и она не знала, хочется ли ей, чтобы это было так или нет.