Она лишь кивнула, опасаясь, что голос подведёт и будет дрожать. Никон не должен знать, насколько сильно она его боится. Не должен знать о ней и Максиме. Иначе закрытый гроб понадобится ей самой.
- Одевайся, поедем. Времени до церемонии осталось немного. - Он поднялся и прошёл в ванную, посмотрел в зеркало, поправил ворот рубашки. Судя по всему был доволен своим внешним видом. Ему под сорок, уже не молод. За холодными светлыми глазами не скрывалось никаких надежд и иллюзий. Только холодный рассчет. Во всем. Его боятся. И ему это нравится. Если всё получится так, как он хочет, то он станет одним из самых молодых среди теневых правителей страны, с ним будут все считаться. Не только мелкая сошка, его будут опасаться такие, как Костровский.
Никон вернулся в комнату. Ирина по-прежнему не встала с постели. В первую их встречу она легко скинула платье. Это потому, что воспринимала его не как мужчину, а как опасного работодателя. Теперь она снова угадывает его желания. И боится их. Никон чуть улыбнулся и приблизился к кровати. Он провёл рукой по её волосам, коснулся подбородка и мягко заставил посмотреть на него.
- Ничего. Я подожду. - Немного помолчав, Никон развернулся и направился к двери. Прежде чем выйти, он добавил. - Только не долго.
26
Вчера она взяла с собой сменную одежду: чёрные лакированные туфли на шпильке, чёрные брюки и пиджак, синий топ с глубоким декольте и завязками на шее. Если снять пиджак, то все увидят обнажённый верх её спины. Ирина окинула взором вещи, которые разложила на постели. Выходит, она неосознанно выбрала подходящую одежду для сегодняшнего дня. Женщина нанесла лёгкий макияж. Рисовать стрелки на воспалённых красных глазах не лучшая идея. Сегодня без них. Лучше вообще раздобыть по дороге на похороны тёмные очки. Странно, что Никон ничего не сказал о её глазах, он наверняка заметил, что сегодня она выглядит иначе. Ирина добавила немного бронзовых румян. Волосы собрала и закрепила шпильками. Получился строгий образ, при этом она не изменяла себе, сохраняя свой стиль.
Кладбище находилось в черте города. Как ни странно, в этот день, впервые за долгое время стояла ясная погода. В такие дни люди обычно радостно восклицают: «какой чудесный день!» Не для Дианы. Ирина стояла почти у самого края могилы, справа от Никона. Палящее солнце не волновало её. В аду, где она уже застолбила себе место, будет намного жарче.
Она ожидала, что на похоронах увидит много людей, каких-то дальних родственников и старых друзей Никона и Дианы. Но была поражена: присутствовали только она, Никон и десятка три незнакомых крепких мужчин. Телохранители. Ирина и не подозревала, что хозяин города настолько подстраховался от покушений. Незнакомцы одеты в черные рубашки и брюки. Верхняя одежда почти у всех расстёгнута. При движении можно было заметить кожаную кобуру и пистолет под курткой.
Максима она среди них не видела. И чтобы не привлекать ненужное внимание, не спрашивала о нём. То, что произошло прошлой ночью, не должно никак отразиться на её поведении, не должно помешать достижению целей. Уничтожить Никона и при этом остаться в живых. Освободить сына и себя от Кеса. Только это имеет значение.
Но одна мысль ей всё же не давала покоя: мужу Ирина давно не верила. Этот засранец сумел проявить себя за несколько лет брака. Возможно, безопаснее будет поменять слагаемые местами? Сначала освободить сына и избавиться от бывшего, а потом уже отправить Никона на тот свет?
Думая об этом она повернулась и посмотрела на мужчину, стоявшего рядом. Никон не моргая смотрел на то, как гроб с телом его сестры опускают в землю. Его лицо по-прежнему лишено эмоций. Но при этом он напряжён и бледен. Ирина облизала пересохшие губы. Если Никон её шанс избавиться от Кеса… То почему бы не подыграть ему? Она мягко взяла его за руку. Он вздрогнул, не ожидая этого. Посмотрел на их переплетённые пальцы, затем ей в глаза. Снова перевёл взгляд на могилу. Но в этот момент Ирина почувствовала, что он крепко сжал её ладонь. Он принял это, принял её поддержку.
Самым сложным для Ирины было бросить горсть земли. В это время батюшка в чёрном одеянии обмахивался кадилом и напоминал в молитвах о бренности существования и конечности бытия. Женщина сделала пару шагов вперёд. Её колени дрожали. Непослушные пальцы сжимали влажную землю. Сначала Ирина бросила белую розу – цветок упал на крышку гроба. Мягкая и невинная, как сама Диана. Затем женщина разжала ладонь – и земля градом посыпалась вниз.