………………………………….
Генерал перестал молиться,
И, казалось, застыл в сатори.
Лица, лица, простые лица,
Переменчивые, как море.
(Ожидают ответа вскоре…)
Отрешенность бессвязных мыслей: Старость, немощность, слепота, Сила в мыслях уже не та.
Досконально познав науку смерти, Непременно полюбишь жизнь.
(Ах, шальная мысль, отвяжись!) Неподвижное, как яйцо,
Маска смерти рождает скуку.
Самураю важнее лицо,
Когда тело вкушает муку.
Маска мысли родила улыбку,
Поиграла складками губ,
Словно в морге качая зыбку,
Вызывая невольный испуг,
Хрипло вырвалось слово: «сэппуку», Он сказал и отдернул руку
От лица. Оно стало чужим…
На мозги тяжелее гири —
Слово страшное: ХАРАКИРИ.
………………………………….
Долина бела от снега,
Ей не хватает красок.
Жадного поцелуя
Огненно-жаркой сливы,
Рассыпавшей у корневища
Красные лепестки…
ХАРАКИРИ
О, условности крепкие цепи.
Не татами, а телогрейка
Под коленями у меня.
— Пусть кайсаку кедр не зацепит, Размахнувшись у старого пня…
(Что же дальше диктует традиция?) Надо из сакадзуки напиться
Ритуальным глотком саке,
Распоясаться и налегке
Над священным занятьем склониться, —
Тушью хокку нарисовать,
Лист сложить и камнем прижать, Отодвинув на три ладони…
Древний веер и меч уложен
В блюдо круглое, без излишеств.
Отказаться? — Позор, мальчишество.
Избежать бесчестья не трудно.
Трудно с легкостью умереть.
Не в постели, сейчас, прилюдно.
Нет, кайсаку в глаза смотреть
Слишком тяжко.
Теперь молиться…
Лица, лица, чужие лица.
Ни забыться, ни отгородиться.
Только бы ничего не забыть.
Боже правый, как хочется жить!
Молниеносным движеньем рассек
Он живот от груди до чресел, Вертикально, наискосок.
Прояснившийся взгляд стал весел.
Улыбнулся одной гримасой,
А кайсаку главу отсек.
В нем и не было вовсе массы.
Как подкошенный лепесток,
Он склонился над головой,
Разделенной навеки с телом.
Словно душу перед собой
На сугроб уложил неумело.
На проталине, красной от крови, Лист ольхи стал нездешним, багряным, Словно лист японского клена
Пятерней прикоснулся к Тайге.
Где ты, Япония, где?
4
И ушли, приминая снег,
Через кряжи Хамар-Дабана,
Чтоб негаданно и нежданно
Пересечь знаменитый хребет.
Лютовал ночами Култук.
Приседали на каждый стук,
Хруст надломленного сучка.
Нервно вздрагивали от толчка
Прибайкальского землетрясенья.
Как у матки, искали спасенье
У покрытой камнями земли
(У которой моли — не моли,
Человек не получит прощенье).
Духам синто — капли саке,
Ее щедро налили Тунке —
Прародительнице Байгала,
(По-бурятски — «высокий огонь»).
«Ты прости наши жертвы малые, Неприкаянного не тронь,
Мать долины, златая Тунка,
Поднимается в облака
Твоя солнечная вода.
Пусть минует злая беда
Тех, кто хочет вернуться домой.
Награди нас счастливой судьбой!
Охрани нас от лихолетья…»
(Только слабый природе брат!
Сильный путь расчищает плетью).
6
Годы плавились в злом горниле
Половинчатого отчаяния.
Неуступчивые — замолчали,
Несгибаемые — сгнили.
На три метра оттает почва,
Ниже — вечная мерзлота.
Грязь, болото, топкие кочки, Лагерь, склизкая мокрота.
Снова снятся страшные сны
Присягнувшему жизни войску,
Даже просто выжить — геройство
В мясорубке любой войны!
………………………………
Не отпускают грехи,
Когда смежаются веки
Зарубками на человеке,
В мозгу проступают вехи,
Занозы, осколки, огрехи,
Ошибки, просчеты, прорехи…
Минутному счастью помехи…
ЧЕРЕМУХОВЫЙ ОВРАГ
Что же может со смертным случиться
Кроме смерти? — Какое открытие?!
Кто тихонько идет, кто мчится, Будто в лавку спешит к закрытию, Всех расталкивая, опережая,
Словно двери захлопнут рая.
И напишут: «Вакансий нет.
Покупайте обратный билет».
…………………………………..
А черемуховый овраг,
Он любому подарку рад.
…………………………………..
Сколько в землю на удобрение
Полегло в живописных местах.
И всемирный закон тяготения
У подножия распластал
Бесприютных страдальцев множество
И прикрыл горевое убожество
Чьих-то богом забытых детей
Покаянной красой своей.
……………………………….
Ах, черемуховый овраг,
Там семья и пропавший брат.
……………………………….
Палачей тоже оплачут.
Траурный сервис им
По скупому тарифу оплачен,