ВРЕМЯ СЕРЫХ
Время серых поэтов —
Бледнолицых, бесцветных,
Однополых дуэтов
И обложек конфетных.
Плоскодонные в доску,
Грудью на амбразуру
Книги книжных киосков
Рвутся в литературу.
«Время серых» по серым
Метит изредка красным,
Кровью жертвенной, первой
Их героев несчастных.
В куполах и стигматах
От бандитских разборок,
Их молитв троекратных
Благороднейший шорох.
Путь бубновый, крестовый...
Пост на нарах горячий
И побег бестолковый —
Анекдотец ходячий...
В нем умрут и воскреснут,
Обрастут телесами.
Путь их адово-крестный
Под ТВ небесами...
СТАРЫЙ ДРУГ
Какого нафига и фига
Ломаешь пьяную комедь.
Заляпан стол, открыта книга, От мыслей можно офигеть.
И никакой столбец не начат,
Оконный плавится туман,
Да радио уныло квачет
Про то, как счастья ждал цыган.
Цыган цыпленку не товарищ,
Хотя и скажет злобно: «Цыц».
Тихонько книжечку поставишь
На полку, среди всех страниц, Свою найдя, и просветленье
Коснется медленно чела…
Зачем ты пьешь до отупенья,
Чего ты ждешь? — Чтоб ночь прошла?
Чтоб в отражениях былого
Своей нащупать жизни нить?
Хотя доходит до смешного —
Найдешь и снова станешь пить…
Комедиант и просто бабник,
Тот самый друг, что стоит двух, От поисков себя ослабнет,
Стихами, загружая слух,
А руки грязной стеклотарой.
Пойдет к кафешке за углом,
Там сдаст ее прибыток старый —
Поллитра, пиво, новый том …
И снова начинай сначала,
Пили его за все грехи —
Кому ума недоставало —
Ночь, комната, стакан, стихи…
***
«Я влюблена в саму Любовь!» —
Наверно, в этом что-то есть.
«Любимому не прекословь,
Ему судьбу доверь и честь…»
А если ты жарчей огня,
С душой, как чайка над водой, Любви нет пристани, нет дна, Чтоб утонуть…Что делать той?
***
Я не люблю мужчин, которых я люблю.
Они чуть-чуть подлей, чем остальные.
Мне врут, а я их, в сущности, терплю —
На грошик дела, да слова пустые.
Быть может, я люблю их за слова, Нанизанные на скупую нитку?
Немножечко кружится голова,
Когда читаю в золоте визитку:
«Ген. дир.», «Ком. дир.», «Советник», «Президент»…
Как много в этом спеси и гордыни.
И в портмоне надраен каждый цент.
Запоминаю на визитке только имя.
Я выбираю имя невзначай,
Каким их мама в детстве называла, Их приглашаю на простецкий чай, На штопанное в клетку покрывало.
Стихи читаю и слова тихи.
Я говорю, что в мире зла не мало.
Гоню их в дверь, шаги мои легки, И вою от тоски под одеялом.
ССОРА
«И не будет тебе ни пути, ни дороги!»
Это мне?. А тебе и дорога, и путь?
Отменяю тобой вдохновлённые строки
И пытаюсь осипшею грудью вздохнуть.
То же небо в оборках былого величья, И берёзы, как зебры, в белёсом лесу, Где тебя обложу трехэтажной дичью
И такую же дичь про себя понесу.
МОСКОВСКИЙ РОМАНС
Тихо тикают: «тики — так»,
Мои часики на ладони.
Говорят: «Всё пустяк, пустяк»
На неведомом лексиконе.
Тихо тикают: «тики — так»,
Ни меня, ни тебя не жалея.
Что-то было не так, не так.
Просто отрок прошёл по аллеям.
По аллеям моих стихов,
Начитавшись красивых книжек, Ни стихов не хватило, ни слов, Ты уходишь, так уходи же.
Не романтик и не чудак,
Просто винтика не хватило.
Что-то было не так, не так,
Может, как-то не так любила?
***
Берёзовой баней
Пропах до небес
Берёзовый лес.
С листочком в кармане,
Без всяких чудес
Ныряет в подъезд.
Два шага — ступенька,
Ключа поворот,
На ощупь — кровать,
Не Женечкой, Женькой
Она в темноте
Захочет назвать.
Иллюзий не скроет —
Размыта печаль,
Расплавлена цель.
Иллюзий не строит —
Ключа поворот,
Два шага — постель.
Бессмысленность речи —
«Пусть лучше кровать,
Чем вой в пустоту».
Ведь жизнь быстротечна —
Пора выбирать —
Он выберет ту.
Он выберет ту,
Ее выбирать —
Не надо совсем.
Ключа поворот
Здесь сцена — кровать.
Прощанье без сцен.
Она его любит,
И хочет понять,
И хочет простить.
Иллюзий не строит.
Сначала обнять,
Потом — отпустить…
***
Почему-то зачем-то нужно, чтоб слова разгорались жарко, Чтоб сметало и разносило прахом по полю, на распыл, Чтобы грозная, яркая сила меня злом по земле носила, Чтоб глаза полыхали жарко, чтобы ты меня разлюбил…
Почему-то зачем-то нужно, чтоб от слёз глаза растворялись, Чтоб огнем по щекам стекали, и обиды мне горло жгли.