Нет, положительные стороны были.
ПРОЦЕСС.
Ну, как вы понимаете, это все для особо пронырливых из прессы. Принудительные работы, недостаточное питание, фейковая информация для масс и мировых СМИ – вот, мол, засекреченные жестокости режима. Зачем это делалось? Да чтобы те недоверчивые и сильно умные, кто не верил в процветание евреев, помещенных в гетто – ах, простите, на «безопасные территории», – поверил в такой концлагерный режим с обманом общественности.
Несколько раз специальные комиссии, даже международные, посещали еврейские лагеря, и наша фирма оставляла у них самое благоприятное впечатление. Как они входили в эту Галерею Еврейской Славы, так прямо умилялись нашему гуманизму и уважению ко всем национальным и религиозным меньшинствам. Что мы, значит, воздаем должное всем, кто внес вклад, и всякая такая мутотень.
Действительность была куда проще и грубее. Дело делать надо. Понимаете, человек ведь не машина. Чтобы уничтожать врагов, он должен их ненавидеть. Чтоб совесть была спокойна. А когда надо ненавидеть – тут человек сам в себе поощряет садизм, куда денешься. И в жестокости начинает находить кайф. Убийства его возбуждают, радость какая-то появляется, психованное веселье. Слово это, ну… эйфория! У нас психолог объяснял.
Так что назначенных к ликвидации заводили в этот зал и предлагали выбрать себе портрет. Нравится? Уважаешь? И лицом к этому портрету вешали. Пусть перед смертью насмотрится на великого собрата-еврея. Там вдоль барака трубы проходили, на высоте футов восемь, и на них крючки надеты. А на крючки проволочные петли крепили.
Ну, выбирали портреты, конечно, только первые. А остальных уж ставили перед кем придется. По пятьдесят человек в ряд. Лицом к портрету, к стене то есть. Каждый со своей подставкой, подставки у входа брали, на них потом и влезали, когда петлю надевать. А потом проходишь вдоль строя у них за спинами и подставочки эти ногой выбиваешь. Ребята наши от этих портретов уссывались. Любуйся, значит, в петельке на свое величие, блять. Ой, извините. Я в смысле – нервное напряжение необходимо же снимать. Вносит какой-то элемент юмора. Это тоже психологи все придумали.
Раз пробовали расстреливать, и специально двадцать второй калибр пистолеты, чтоб крови меньше было, но все равно это потом такая уборка нужна, что отказались. А так им сутки пить-есть не давали перед акцией, значит, пустые кишечники, чтоб нечистоты у висельников не стекали, и все аккуратно. А потом в ров, экскаватором в песке за проволокой прямо ров вырыли, и все.
Да, и еще заводили им на прощание еврейскую музыку. Не знаю, какую, я в этом же не разбираюсь. А ребят развлекало. Так и говорили: «Сегодня играем еврейскую музыку!» А иногда надоедало, и тогда рэп какой-нибудь ставили, кстати блюз неплохо шел под это дело.
ИТОГ.
И находились идиоты, верившие в эти бредни. Послушайте. В США до распада и Катастрофы было восемь миллионов евреев. Это только официально. А все эти скрытые, нерелигиозные, сменившие фамилии, женившиеся на неевреях и так далее – сколько сигналов на них поступило от населения! Милые мои, надо называть цифру в десять миллионов человек. И что ты будешь с ними делать? Замучишься вешать, руки отсохнут.
Эта проблема решалась на высоком уровне. Но выселить всех – хоть на Мадагаскар, хоть в Антарктиду – не получалось. Ни от одного государства сочувствия и понимания вопроса мы не дождались, невозможно договориться о сотрудничестве, всем плевать.
Посадить всех на корабли и затопить в Марианской впадине? Это сколько же надо кораблей, экипажей, топлива, и что потом будет с экологией – в комиссии были зеленые, так они прямо завопили, что скинуть в Мировой океан десять миллионов евреев – это экологическая катастрофа.
Но жизнь настоятельно требовала решения! В суровые времена кто-то должен брать на себя ответственность.
Вот поэтому остановились в результате на газовых камерах. В конце концов, это гуманнее многих других способов. Но гораздо более эффективно. И позволяет резко сократить время всей кампании. А это уже благо. И не только потому, что экономятся бюджетные средства. Но и с точки зрения гуманизма. Меньше времени для слухов, переживаний, стрессов тех, кто определен к демографической оптимизации.
То, что демографическая оптимизация – не просто благо, но социальная, политическая и экономическая необходимость, никто не возражал. Но сходились на том, что производственный процесс должен быть не только эффективен, но и щадящ в гуманитарном аспекте.