Выбрать главу

Борису-билетеру надоело ждать.

— Ну?

На роль вычислителя вызвался Зяма, но получил отвод — из-за его профессиональной склонности обсчитывать население и подменять цельную, пригодную к сдаче посуду на битую.

Пошевелив тонкими губами, заговорил Фима.

— На каждого приходится следующее: дата рождения тетушки Берты, возведенная в квадрат, затем деленная на корень кубический из числа “пи” и помноженная на подинтегральное…

Профессор Сагайдачный в изнеможении поднялся.

— Фима! Ты не на партсобрании. Говори прямо.

На клочке бумаги Фима вывел цифры, с которыми остальные согласились. После чего содержимое стола разделилось на четыре доли. Фима с омерзением швырнул пачки в свой портфель, туда же полетела и древнееврейская книга. Зяма и Григорий сунули знаки за пазуху, туже затянув брючные ремни. Борис свою долю отправил в дальний ящик стола.

— По тому, как лежали пачки памятных знаков и в какой уплотненности, вы могли убедиться: ничего более того, что есть, нет. В глазах некоторых я читаю вопрос: а не находил ли во льдах Арктики полярный исследователь, то есть супруг нашей дорогой тетушки Берты, памятные знаки с изображением личностей, которые неразрывно связаны с историей многих западных государств? Отвечаю: нет! Супруг тетушки Берты был наичестнейшим человеком, и все помыслы его были направлены на освоение Северного морского пути, по которому грузы доставляются из Мурманска и Архангельска в порты Дудинка, Владивосток и прочие…

Не лишенную пылкости речь выслушали с полным вниманием. Вопрос казался исчерпанным, однако неугомонный Зяма расширил тему, спросив, не заходил ли на заправку топливом и едой корабль полярника в порты Англии, не хранятся ли где-либо в квартире памятные знаки о посещении этих портов; высокообразованный полярник мог чтить память как королевы Великобритании, так и лучших сынов страны Альбиона — Шекспира или Диккенса, к примеру. Да и порты Норвегии мог удостоить посещением уважаемый полярник, а уж там взять на память знаки с изображением математика Абеля или драматурга Ибсена…

— Упомянутый вами полярник по бедности и бережливости стеснялся заправляться топливом в иностранных портах, полностью ориентируясь на советское Заполярье… Или у кого-либо из вас есть сомнения в патриотизме полярника и его полном неумении транжирить государственные средства на личные нужды? Тогда прошу обыскать всю квартиру. И не ссылайтесь на неумение искать и копать. Вы, Григорий, одно время работали в угро, а москвич Зиновий до сих пор штатный понятой в райотделе милиции и знает не только, как искать, но и что подбрасывать. Что касается вас, Ефим Маркович, то…

— Я попрошу!.. — с гневом воскликнул Фима, но продолжать не стал, потому что Боря дал знаком понять: все, я понял, умолкаю…

Воцарилось молчание. Затем Борис Иванов мягко попросил:

— Чтоб уж ваша совесть и моя тоже не пробуждалась темными ночами, прошу написать мне расписку. Примерно такого содержания: я, такой-то, при розыгрыше лотереи и викторины в честь освоения Арктики получил памятные знаки, чем доволен и к организаторам лотереи претензий не имею. Дата, подпись. Вот бумага, авторучка должна быть у каждого.

Расписки были дружно начертаны — кто на коленях разложил бумагу, кто примостился к столу.

Зяме почему-то понадобилось больше листов, авторучка его (35 копеек штука, ученическая) что-то выводила и выводила. Фима осторожно поинтересовался, что такое строчит Зяма, и ответ того поразил всех.

— Заявление. В милицию. Нашел вот на улице какие-то фантики подозрительные и прошу взять их у меня.

Дружный рев негодования прервался через минуту: до всех ревущих дошла гениальная придумка Зямы-старьевщика, а тот внес еще и рацпредложение:

— В три адреса пишу, в те отделения милиции, что по пути к дому. Если где прихватят, то — пожалуйста, вот написал уже…

Наконец Боря опомнился и едко спросил:

— А не проще ли такси вызвать — и прямо к дому?

— А где я возьму денег на такси? Просить у вас я не намерен.

Выпили на посошок по чашке кофе. Борис мудро посматривал на сородичей.

— Кстати, не приходило ли вам в голову, что я потратился на дополнительную сигнализацию квартиры? Ведь сохранение наследства требовало финансовых жертв.

Доводы его были опровергнуты Зямой.

— Немыслимая наглость! Хранил какие-то фантики — и требует денег за это! Продашь стол — и все окупится. Тем более что в нем ничего не осталось. Если верить тебе, — едко заключил он. — Но так уж и быть: накопится у кого много барахла или после Нового года бутылок — приезжайте ко мне, не пожалеете. Даже из-под импортных напитков приму.