— Мы ещё не один раз поговорим об этом. Да ты со временем и сам всё поймёшь.
Илюша побрёл в свою комнату, но потом вернулся и подошёл к отцу.
— А наши бабушки и дедушки тоже евреи?
— Конечно. Ведь мы евреи. Евреи рождаются только от евреев.
— Мы всегда жили в Москве?
— Нет, Илья. Первым сюда приехал твой прадед Иосиф лет семьдесят назад, после первой революции. Он закончил в Киеве медицинское училище, а тогда в Москве очень нужны были врачи. Поселился на Малой Бронной и пошёл работать в больницу Пирогова. Познакомился с моей бабушкой Рахилью, дочерью аптекаря Бродского. Они поженились, и у них родился мой отец Семён, твой дед. Он тоже захотел стать врачом и пошёл учиться в мединститут. А во время войны работал в прифронтовом госпитале, где встретил твою бабушку Гольду. И тогда родился я, зимой сорок второго года.
— Папа, а почему ты не врач? — спросил Илюша.
— Знаешь, в начале пятидесятых годов Сталин обвинил врачей в отравлении руководителей страны, многих тогда арестовали. Среди них большинство были евреи. Потом, когда Сталин умер, их освободили. Но твоего деда вызывали на допросы, он очень боялся. Я помню, как мама плакала, а он уходил с чемоданчиком, думал, что не вернётся. Поэтому дедушка очень не хотел, чтобы я стал врачом. А тогда нужно было много специалистов и инженеров, и я пошёл учиться в Энергетический институт.
— Ну, и ты не пожалел?
— Нет, мне это интересно. И я сумел вырастить тебя и твоего брата.
Однажды утром во время осенних каникул друзья увидели Вениамина Ароновича, шедшего по двору. Гинзбург, заметив, что мальчишки смотрят на него без враждебности, с каким-то любопытством и дружелюбием, остановился и подошёл к ним.
— Кто вы, ребята? Как вас зовут?
Мальчишки смутились, но Саня нашёлся и ответил:
— Я Санька, а это Ромка и Илюша. — И после короткого молчания, добавил, — мы тоже евреи.
— А я Биньямин, — улыбнулся Вениамин Аронович. — Предлагаю продолжить наше знакомство. Хотите подняться ко мне?
— Да, — ответил за всех Илюша.
Ребята давно уже горели желанием увидеть своими глазами дом этого необычного человека, понять и как-то примерить на себя его жизнь.
— Тогда пошли, — сказал он, пропуская детей перед собой в дверь подъезда.
Квартира вначале показалась им обычной, ничем не отличающейся от квартир, в которых жили они. Навстречу из своей комнаты вышла пожилая интеллигентная женщина.
— Моя мама Гинда, — представил её Вениамин Аронович. — А это еврейские парни из нашего двора.
Он назвал всех поимённо.
— Здесь проживают ещё трое. Вы их наверняка знаете. Сара Матвеевна, моя жена, Семён и Лина с утра на работе.
— А вы не работаете? — спросил Ромка.
— Я работаю по ночам. Тепло ведь нужно и днём, и ночью, — ответил он. — Мама, напои наших гостей чаем, а я переоденусь.
Вскоре все сидели вокруг круглого стола в гостиной, и пили чай с вишнёвым вареньем и печеньем, разговаривая о делах в школе и во дворе.
— Ребята, наверное, вы знаете, что наша семья собирается эмигрировать из Советского Союза. Мы уже четыре года ждём разрешения, — сказал Вениамин Аронович.
— Да, нам рассказали родители, — произнёс Санька. — А почему вы хотите уехать?
— Понимаете, две тысячи лет назад римляне изгнали нас из нашей страны. Теперь у нашего народа появилась страна на том же месте, где она тогда была, и мы хотим туда вернуться.
Он посмотрел на внимательно слушающих его детей и, преодолев сомнение, решительно поднялся из-за стола.
— Пойдёмте, я покажу вам её.
Мальчишки, не раздумывая, поднялись и пошли вслед за ним в небольшую комнату. У окна, из которого открывался вид на улицу, стоял небольшой письменный стол с полированной деревянной столешницей, рядом с ним стул с потёртым мягким сиденьем, а вокруг на двух противоположных стенах от пола до потолка нависали огромные шкафы, заставленные книгами и подшивками журналов.
— Это мой кабинет, друзья. Но я обещал показать вам ту страну. Вы должно быть, никогда и не слышали о ней. Называется она Израиль, вот, посмотрите.
Он подошёл к подвешенной на простенке карте и обвёл рукой растянувшуюся с севера на юг территорию. Мальчишки, потрясённые увиденным, принялись рассматривать карту, водя по ней указательными пальцами и читая названия неизвестных им городов, гор, озёр и морей.
— Иерусалим нашли? Это столица, ей три тысячи лет. А вот Тель-Авив. Ему всего шестьдесят шесть лет.