— Грамматика — это скукотища, а литература мне нравится. С Натальей Ивановной подружился.
— Молодец, Ромка. Мы, евреи, чтобы преуспеть, должны быть лучше всех, — назидательно заметил Лев Самойлович и, откинув голову на край кресла, закрыл глаза.
Потом жена позвала его на кухню. Он с аппетитом поел, выпил чаю с эклерами, которые покупали в ближней кондитерской, и, поблагодарив её за ужин, побрёл в спальню.
— Уезжаю на три дня. Пойду сложить вещи в чемоданчик, — сказал он, выходя из кухни, — а потом грохнусь спать, очень устал.
Елена Моисеевна сидела за столом в кухне, где только несколько минут назад молча ел муж, и неясные предчувствия терзали её душу.
Вера жила в двух кварталах от управления, и, чтобы не вызвать подозрения на работе, Лев Самойлович договорился с ней, что вещи он занесёт к ней утром. Она уже оделась, была готова сразу выйти из дома, и ждала его, испытывая сильное волнение. Она знала, что Лев любит её, но не была уверена в его готовности к поступку, который, несомненно, требовал от мужчины решимости и отваги. В дверь постучали, и Вера неожиданно для себя разрыдалась, увидев его на пороге.
— Что случилось, дорогая? — спросил он, и, закрыв за собой дверь, обнял её.
— Я боялась, что ты не придёшь, — ответила она, смотря на него заплаканными глазами. — Теперь я успокоилась.
Она взяла из его рук чемоданчик и поставила его у стены в коридоре.
— Мы не можем идти на работу вместе, — рассудил Лев Самойлович. — Поэтому ты поезжай на троллейбусе, а я пройдусь, тут недалеко. Если я задержусь, никто меня не упрекнёт.
Когда он вошёл в здание управления и проходил по коридору, направляясь в свой, кабинет, он увидел её в приёмной. Она улыбнулась ему и поднялась из-за стола с папкой документов, предназначенных для просмотра и подписи главного инженера.
После обеда прошёл дождь, не редкий в Москве в середине октября. Вечером они встретились у входа в ресторан. Он пришёл прямо с работы, а Вера успела забежать домой, принять душ и переодеться. На ней была замшевая бежевая курточка, облегающая её ладную худощавую фигуру, красный мохеровый шарф красиво обвивал шею, а длинное вельветовое платье касалось коричневых кожаных сапог.
— Очень уютно, — заметила Вера, когда, сняв верхнюю одежду и передав её швейцару, они сели за предложенный им столик у боковой стенки. — Как ты нашёл этот ресторан?
— Много лет назад я был здесь с друзьями из строительного института. Отмечали годовщину окончания. Такой получился традиционный сбор. Все мы были ещё неженаты. А потом один за другим переженились.
— А ты женился по любви? — спросила она, посмотрев на него пронзительным взглядом.
— Конечно, тогда я любил Лену, — вздохнул он. — Вообще-то, этот вопрос невероятно сложный. Библия и вся мировая литература искала ответ на вопрос «что такое любовь» и, по-моему, не нашла.
— А меня всегда озадачивало, куда исчезает любовь. Я не хочу тебя ставить в неудобное положение, но скажи: что случилось с тобой?
— Ну, вначале горение и страсть, рождение сына. Потом охлаждение и привычка, воспитание ребёнка, быт и выполнение домашних обязанностей, — попытался ответить он, смущённо смотря на Веру.
— Значит, и наша любовь обречена и у неё нет будущего? — грустно спросила она.
— Мне кажется, это постоянная работа ума и души. У тебя есть и то, и другое. А у меня жизненный опыт. Поэтому я уверен, что у нас всё получится.
Лев Самойлович улыбнулся и пожал ей руку. Вера грустно вздохнула ему в ответ.
Подошёл официант и положил на стол два меню.
— Сегодня твой день, любимая. Поэтому ни в чём себе не отказывай, — сказал он, и открыл большую картонную брошюру.
Вера выбрала блюда, и Лев Самойлович подозвал официанта. Тот принял заказ и через несколько минут стол начал заполняться закусками. Он налил из графина «Столичную» и поднял гранёную хрустальную рюмку.
— За тебя, дорогая! Будь здорова и счастлива! Мне очень повезло, что я встретил такую прекрасную, умную женщину.
— Это я тебя нашла, мой милый, — усмехнулась она, и её лицо покрылось румянцем.
Он заметил, что мужчины в ресторане с вожделением смотрят на неё, и сомнение поселилось в его сердце. Оценив обстановку, она сказала:
— Милый, я красивая женщина, и все это видят. Не обращай на них внимания. Ведь люблю я тебя.
Оркестр заиграл танго, и он пригласил её танцевать. Она послушно перемещалась в такт его движениям, всё её существо отдавалось знакомому ритму, и он впервые за многие годы получал удовольствие от танца, наслаждаясь мелодией и молодым гибким телом.