— Хорошо, Вера, я передам в отдел кадров.
Тошнота прошла. Она подошла к зеркалу, поправила причёску, подвела губы ярко красной помадой и придирчиво осмотрела коричневый шерстяной костюм. Потом надела курточку и вышла из дома. Участковый, знающий её много лет, осмотрев Веру, выписала ей освобождение на два дня. Тест подтвердил предположения Валентины.
На следующий день она позвонила Льву Самойловичу.
— Лев Мирский слушает, — прозвучало в телефонной трубке.
— Здравствуй, это Вера. Мне нужно с тобой переговорить.
— Скажи когда и я приду.
— Знаешь скверик возле управления? Там ещё пивной ларёк стоит.
— Да, знаю.
— Сможешь прийти туда в часа два?
— Сейчас загляну в блокнот. Минутку. Да, я смогу. На это время ничего не запланировано.
Она сидела на скамейке, и вскоре увидела его, переходящего дорогу и посматривающего по сторонам. Он ступил на дорожку сквера и нерешительно направился к ней.
— Что случилось, Верочка?
— Я беременна, Лёва. Вчера в поликлинике диагноз подтвердился. Сегодня я ещё на больничном. Но не в этом дело. Хочу узнать, что ты собираешься предпринять? Это твой ребёнок. Я всё равно его рожу. Но как ты будешь жить, зная, что где-то в городе растёт твой ребёнок?
— Я от него не откажусь, Вера.
— И что это означает? Будешь помогать деньгами, покупать игрушки и одежду?
— Пока не знаю. Знаю только, что не могу без тебя жить.
— А я решила уволиться и устроиться на другом месте, пока ещё ничего не заметно и никто не тычет в меня пальцем. Вчера я говорила с другом отца, Сергеем Павловичем. Он поможет мне устроиться на завод. Я сделаю это сейчас, потому что беременных не любят принимать на работу.
— Пожалуй, ты права, — задумавшись на мгновенье, сказал он. — Знаешь, Вера, я счастлив, что у нас будет ребёнок.
До конца дня Лев Самойлович не мог сосредоточиться на работе. Перед его внутренним взором всё время была она, бледная и безумно прекрасная. Он сразу же отверг мысль об обмане, к которому иной раз прибегают женщины, чтобы вернуть покинувших их мужчин. Вера не способна на это, она честный человек. Он убеждён, что и ребёнок его, и она его искренно любит. Известие о ребёнке захватило его врасплох, заставляя принять решение, которого он боялся и которое стремился отложить на потом. Призрак ультиматума витал над его головой, и он сознавал, что Вера ждёт от него ответа.
Холодный вечер конца ноября воцарился за окном кабинета, а он всё ещё сидел за письменным столом, скованный невидимой цепью размышлений. Наконец его рука потянулась к телефону.
— Слушаю. Лёва, это ты? Ты всё ещё на работе? — спросила жена.
— Мне нужно сказать тебе очень важное, — заговорил он. — Лена, я встретил другую женщину. Я прошу у тебя развода.
— Подожди, Лёва, давай поговорим, — всхлипнула она, едва сдерживая слёзы. — Приди домой, мы всё обсудим.
— Лена, милая. Я зайду лишь забрать свои вещи. Квартира останется тебе, Рома тоже. Я буду его навещать и давать деньги, — продолжил он. — Поверь мне — ты ещё будешь счастлива. Пройдёт время, и ты всё узнаешь и поймёшь меня.
Он положил трубку телефонного аппарата и охватил лицо руками. Он не ожидал, как трудно ему дастся этот разговор. Теперь Рубикон перейдён и его ждёт новая жизнь с молодой русской женой.
Елена Моисеевна несколько минут, словно заколдованная, стояла у комода, держа в руке телефонную трубку и не замечая резких сигналов, доносящихся из неё. Слёзы в нежданном изобилии беззвучно катились по лицу, она с трудом сдерживала рыданья. Но Елена Моисеевна взяла себя в руки, положила трубку на аппарат, села на пуфик перед зеркалом, открыла пудреницу и стёрла с лица ещё не успевшие высохнуть следы. Она поняла, что сегодня не в состоянии спокойно поговорить с мужем, и предпочла избежать встречи с ним. Она вышла из спальни и заглянула в комнату сына. Ромка, склонившись над столом и от старанья высунув язык, делал уроки.
— Мама, это папа звонил? — спросил он, повернувшись к ней.
— Да, Рома, — ответила Елена Моисеевна. — Папа скоро придёт. А я выйду на часок, подышу свежим воздухом. Я неважно себя чувствую.
Она одела овчинный полушубок и вышла, закрыв за собой дверь. Лев Самойлович появился через полчаса. Он сразу же вошёл в комнату сына и сел на стул по другую сторону письменного стола. Сын поднял голову и их взгляды встретились.
— Здравствуй сынок.
— Здравствуй, папа. Мне кажется, что-то случилось. Мама оделась и ушла. Ты так странно пришёл, — сказал он, явно ожидая ответа отца.