Добирались на метро парами и радостно приветствовали друг друга, усаживаясь за столом. Школа была уже позади, и наступило короткое, но прекрасное беззаботное время. Стояла хорошая погода, и хотелось гулять, встречаться с друзьями и подругами и не думать о будущем.
— Сегодня замечательный день, — бодро заметила Наташа. — Спасибо Кате, что вытащила нас из дома.
— И надо провести его так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитый день, — сострил Санька. — Предлагаю не скупиться и заказать побольше еды и вина.
На столе уже лежало шесть брошюр меню, и все взялись его изучать. Снова подошёл молодой официант в переднике и принял заказ.
— Пока мы ещё трезвые, давайте обсудим, куда пойдём в воскресенье, — предложил Ромка. — А не попытаться ли нам прорваться в Таганку.
— После смерти Высоцкого я там ни разу не был, — сказал Илюша. — По-моему, без него театр стал неинтересен. В «Гамлете», «Мастере» и в других постановках он исполнял главные роли. В «Галилее» он стоял на голове, сам видел. Если сегодня туда ходят, то просто из ностальгии по Высоцкому.
— Ты не прав, там есть ещё замечательные актёры, — парировал Ромка, — и все они звёзды: Вениамин Смехов, Хмельницкий, Золотухин, Алла Демидова, Губенко, Славина, Леонид Филатов, Ярмольник, Готлиб Ронинсон, Семён Фарада …
— Верно, — перебил его Санька. — Кроме того, там гениальный режиссёр Юрий Любимов. Но ему не дают делать то, что он хочет и как он хочет. Почти за все постановки приходилось воевать, а «Владимира Высоцкого» и «Бориса Годунова» просто запретили. «Берегите ваши лица» на стихи Вознесенского запретили после третьего представления, там Высоцкий пел «Охоту на волков». Он принял его на работу, когда в «Современник» его не взяли. И тоже не взял бы, но Высоцкий пришёл с гитарой. Любимов попросил его сыграть, и тот что-то спел. Это решило его судьбу. Похороны тоже ему организовал грандиозные. А отец, между прочим, еврей, от него отрёкся, заявив, что антисоветчик ему не сын. Даже проститься не пришёл.
— Мне отец рассказывал, как однажды его приятель приехал из Ленинграда в командировку, — вступила в разговор Яна. — Он вечером, когда закончил свои дела в институте, захотел пойти на «Мастера и Маргариту». Ему объяснили, как попасть в театр. И вот он подходит к воротам заднего двора. Охранник его спрашивает, куда это он … К Готлиб Михайловичу Ронинсону, говорит. Ну, те его тут же пропускают, и он идёт по коридору и сталкивается с актёрами, которые выходят, заходят или просто сидят и гримируются в своих уборных. Входит в фойе и растворяется среди зрителей. А в зале уселся на откидную скамью на пружине, которая прикручена к креслу и открывается в сторону прохода. Так он сходил в театр и был в восторге.
— Здорово, но мы так не пойдём, мы москвичи, что-нибудь придумаем, — подытожил Ромка.
— А я предлагаю поехать в Серебряный Бор или Химки покупаться, позагорать. Говорят, очень тёплая вода. В театр, ребята, нужно ходить осенью или зимой. Скорее всего, Таганка сейчас на гастролях, — подключилась к разговору Катя.
— А что, Катюша дело говорит, — сказал, поразмыслив, Ромка.
На столе уже появились рюмки и бутылка красного молдавского вина, нарезанный белый хлеб и огромное блюдо пахнущего свежими овощами салата.
— Предлагаю выпить, — сказал Санька, разливая вино. — За прекрасных дам!
Все подняли рюмки, свели их над столом, и раздался нестройный звон стекла.
— Хорошее вино, друзья, — произнёс Илюша. — Я недавно читал Омара Хайяма и нашёл у него про питие очень забавные рубаи. Вот, например:
«Хочу упиться так, чтоб из моей могилы,
Когда в неё сойду, шёл сильный запах милый,
Чтоб вас он опьянял и замертво валил,
Мимо идущие товарищи-кутилы».
— Как современно, будто сегодня написано, — восхитилась Катя.
— Или ещё один, правда, немного грустный:
«Растить в душе побег унынья — преступленье,
Пока не прочтена вся книга наслажденья,
Лови же радости и жадно пей вино.
Жизнь коротка, увы! Летят её мгновенья».
— Да, глубоко копнул Хайям. Даром, что мусульманин, — произнёс Ромка.
— Так, всё, друзья, кушать подано, — заявил Санька. — А вот и наши стейки!
Из кухни вышел официант с большим подносом и направился к ним. Он расставил на столе тарелки с бифштексом и жареной картошкой и пожелал приятного аппетита. На маленькой эстраде в углу зала появилось трио музыкантов и начало играть джаз. Ребята ели и над их молодыми головами витала знакомая мелодия «Каравана».