Государь всегда помнил о своем рождении в день Иова Многострадального, воспринимая это как некий знак свыше. Есть свидетельства, что ему были также известны предсказания инока Авеля, преподобного Серафима Саровского, Варнавы из Гефсиманского скита и других православных подвижников о мученической судьбе Царской семьи, о революции и бедствиях Православного Мира, о возможности покаяния и грядущего возрождения. Известно, что при открытии мощей прп. Серафима в 1903 году в Дивееве одна из стариц передала Государю письмо с этими пророчествами. Знал он и о пророческом сне, который увидел в 1908 году св. праведник Иоанн Кронштадтский: "… трон пошатнулся, и пала корона, покатилась. Звери ревели, бились, давили Помазанника. Разорвали и растоптали, как бесы в аду, и все исчезло…". В продолжении сна Царь-Мученик предстал о. Иоанну и сказал, что "пострадал за всех христиан", но - "могилы моей не ищите, - ее трудно найти…" ("Православная Русь", № 20, 1952 г.). Многие мемуаристы отмечали в поведении Государя накануне революции предчувствие им своей судьбы: "Быть может, необходима искупительная жертва для спасения России - я буду этой жертвой". Вот в чем смысл святости последнего Царя-Мученика и крестный подвиг его. И отречение было последним актом служения Помазанника Божия Божией воле.
Но даже после отречения (вырванное революционным насилием, оно было юридически и канонически ничтожно), Николай II все еще оставался Помазанником Божиим. Его никто не мог лишить этого качества, полученного через особое церковное таинство. Поэтому в Екатеринбурге убили не "гражданина Романова", а Помазанника, и в этом кроется исторически-переломный, ритуальный смысл для антихристианских "держателей" Мира. Был убит Православный Монарх - главный носитель идеала Христианской государственности и соответственно главный противник иудейского идеала государственности - царства Антихриста. Поэтому можно сказать, что в убийстве Царя Николая II нашла свою логическую кульминацию та двухтысячелетняя борьба иудейства против христианства, которая началась с распятия Христа.
Примечательно, что до сих пор никто не решается официально подтвердить этот ритуальный смысл цареубийства. Хотя многие факты указывают именно на него.
Во-первых, если Временное правительство, как позже утверждал Керенский, хотело арестом "обезопасить" Царя и его семью, то выслало бы их за границу, а не в Сибирь, откуда побег был практически невозможен. По достоверному свидетельству, после отречения Государя в ответ на вопрос, что ждет Царя, Керенский "проведя указательным пальцем левой руки по шее, сделал им энергичный жест вверх…все поняли, что это намек на повешение. "Две-три жертвы, пожалуй, необходимы!"- сказал Керенский" (Карабчевский Н. П. "Что глаза мои видели", Берлин, 1921 г.). Известно, что масонское Временное правительство не принимало ни одного важного решения без консультаций с правящими "братьями" в странах Антанты. Более всего оно было связано с французским атеистическим масонством, в котором практиковались ритуалы символического убийства монарха.
Во-вторых, "белый" следователь Н. А. Соколов утверждал, что приказ об убийстве Царской семьи исходил от уже известного вам Якова Шиффа, передавшего свои распоряжения Якову Свердлову через американскую миссию в Вологде ("Царский Вестник", Белград, № 672, 1939 г.). Как свидетельствовали друзья Соколова, эти данные он взял из расшифрованных им телеграмм, которыми обменивался Екатеринбург с Москвой. Похоже, что именно эти изыскания Соколова послужили причиной его загадочной смерти накануне поездки в Америку, где он, используя имеющиеся у него данные, собирался выступить свидетелем на суде автопромышленника Г. Форда, вступившего в конфликт с еврейским банкирским домом "Кун, Леб и Ко", принадлежавшем Шиффу. (Кстати, в скором времени, после нескольких покушений и перед угрозой банкротства, Форд вынужден был извиниться перед банкирами за свой "антисемитизм".) Судьба пропавшего архива следователя Соколова осталась неизвестна.
В-третьих, в Екатеринбурге в те дни перед убийством вместе с красноармейцами, приехавшими из Москвы, очевидцы видели "еврея с черной, как смоль, бородой". (О нем упоминается в книге участника следствия, английского журналиста Р. Вильтона "Последние дни Романовых", изданной в 1923 г. в Берлине.)