— Штерн собирается взыскать с меня через суд сто марок! Тут одно можно сказать: "Из-за какой-то паршивой сотни вы собираетесь судиться? К тому же дерьмо, которое вы мне поставили, и десяти марок не стоит. Пришлите ко мне сейчас же вашего бухгалтера, чтобы он получил сто марок и к ним сто оплеух"… То есть все это я бы ему написал, если бы у меня были деньги, чтобы расплатиться!
— На что же мне теперь жить? — жалуется Мендл.
— Купи пшеницу! Она как раз поднимается в цене, — советует ему друг.
— Как я куплю пшеницу без денег?
— Заложи свой склад.
— Склад? На него давно наложили арест кредиторы!
— Тогда заложи мебель.
— Какую мебель? Я давно живу в четырех пустых стенах, причем в квартире, из которой меня выселяют.
— Приятель, да ты банкрот!
— Ну, если бы я был банкротом… (Считается, что банкротство означает хорошую сделку, а не отчаянное положение.)
— Мне уже не на что жить.
— Я был на бирже и слышал, просо растет в цене. На просе ты можешь хорошо заработать.
— Откуда я возьму сразу столько проса?
— Ну, если у тебя даже проса нет…
Шафран приостановил платежи и предложил кредиторам двадцать процентов своих долгов. Потом он объявил себя больным, уехал на курорт и возвратился, лишь когда, по его мнению, ярость кредиторов уже улеглась.
На вокзале он встречает знакомого, который радостно приветствует его:
— Послушайте, вы опять выглядите на восемьдесят процентов!
Мейсл потерял все свои деньги и торгует вразнос бубликами. Он стоит у главного входа в Госбанк. Мимо проходит приятель и спрашивает сочувственно:
— Ну, как дела?
— Великолепно! У меня в Госбанком соглашение: я не продаю ценные бумаги, а он не продает бублики!
Вариант.
Еврей торгует орешками у входа в крупный банк. К нему подходит приятель и говорит:
— Похоже, дела у тебя идут неплохо. Одолжи мне сотню, я открою на нее собственное дело, заработаю денег и отдам тебе долг с процентами.
— Я бы рад, да не могу. Понимаешь, у меня договор с этим банком…
— Договор? О чем?
— О том, что мы друг другу не мешаем: они не торгуют орешками, а я не даю кредитов.
— Господин советник коммерции, — говорит Каминер, — я привел сюда своего двоюродного брата. У него очень плохи дела. Он голодает.
Советник дает бедняге некоторую сумму. Каминер, однако, не уходит.
— Чего вы еще ждете? — спрашивает нетерпеливо советник.
— Комиссионных. Ведь это я привел сюда этого человека.
Грюншванц приходит к богатому родственнику:
— Одолжи мне сто крон. А я даю тебе честное слово, что за это устрою тебе гешефт на много лет вперед.
— Вот тебе деньги. И что это за гешефт?
— Это занятие на всю жизнь: ты будешь напоминать мне, что я должен тебе сто крон.
Хозяин — бухгалтеру:
— Кассир Розенцвейга удрал со ста тысячами марок, фирма приостанавливает платежи. Много наших денег там застряло?
— Нисколько не застряло. Мы уже год не ведем никаких дел с Розенцвейгом.
— В Берлине обанкротился Нахтлихт. Нас это сильно задевает?
— Нет, он нам ничего не должен.
— У Беншера большие растраты. Сколько мы там потеряли?
— С Беншером мы вообще никогда не работали.
Хозяин, озабоченно:
— Черт возьми, так есть у меня, в конце концов, свое дело или нет?
Розенбаум обанкротился. Приходит к нему один из друзей и поносит его на чем свет стоит:
— Ты еще вернешь мне мои деньги! Ну, чего ты молчишь? Скажи что-нибудь, хоть выругайся, хоть скажи "поцелуй меня в ж..!".
— Ни за что. Такое я говорю только тем, кто хочет получить у меня вексель.
Старый Левинзон умирает. Напрягая последние силы, он диктует сыну имена должников и суммы, которые они ему должны. Потом, утомленный, замолкает.
— А имена кредиторов ты мне не хочешь продиктовать? — спрашивает сын.
— Зачем? — бормочет старик. — Не бойся, они сами объявятся.
Вариант.
— Отец, а кому ты остался должен?
— По-твоему, я и это должен перечислять? Пускай мои кредиторы тоже умрут и сами скажут своим детям, кто и сколько им должен.
Теплицер со своим будущим зятем пробирается через толпу в зале биржи и говорит ему:
— Видишь этого толстяка с норковым воротником? Я ему должен пятьдесят тысяч. А тех двоих господ? Это компаньоны, им я должен двадцать тысяч. А того щеголя с моноклем? Он мне ссудил семьдесят тысяч.