"Раз уж он такой рассеянный, — подумал шамес, — то всучу-ка я ему двойной день поминовения и для его покойной матушки!"
Но когда он явился к забывчивому богачу, чтобы сообщить тому о втором дне поминовения его родительницы, тот вне себя от бешенства воскликнул:
— Ах ты, подлец! Что до отца — один он у меня, два или больше — это я допускаю, этого никто точно не знает. Но чтобы и мать была у меня не одна?
Существует обычай в день Рош а-Шона, еврейского Нового года, читать молитву на берегу какого-нибудь водоема, символически бросая в воду все грехи минувшего года.
В день Рош а-Шона молодой еврей на пару со светловолосой крестьянской девицей движется к деревенскому пруду.
— А зачем тебе нужна девица? — удивляются евреи.
— Да вот, бывает такой грех, — смущенно признается парень, — в котором мы с ней грешны на равных.
Это случилось в феодальные времена, когда феодал имел право раньше жениха провести ночь с дочерьми своих крепостных и слуг. Одному помещику пришла в голову ужасная мысль пригласить к себе на первую ночь дочь арендатора-еврея. В полном отчаянии родители сами проводили свою дочь в замок. Девушка вошла туда вся в слезах, но через минуту выскочила обратно, рыдая пуще прежнего. Родители в ужасе:
— Что случилось?
— Он меня не хочет, — лепечет девушка. — Говорит, от меня плохо пахнет.
— Это не от тебя плохо пахнет, — заявляет счастливый отец, — а от твоих ангелов-хранителей!
Погром в царской России. Орава казаков обнаружила в потайном месте мать с двумя дочками. Казаки ржут от радости.
— Возьмите нас, — умоляют дочери, — но пощадите нашу старую матушку, сжальтесь над ней!
— При чем здесь жалость? — с достоинством возражает пожилая дама. — На войне как на войне!
Вариант.
В занятом казаками городке день прошел необычно тихо. Еврейская женщина не первой молодости является к коменданту и жалостно спрашивает:
— Пан офицер, сегодня девок не будут портить?
Когда немцы пришли на Украину во время Первой мировой войны, ими все восхищались как посланцами технически более развитой страны.
Однажды к раввину явился некий еврей и пожаловался, что немцы излишне близко познакомились с его дочерью. И теперь она в положении. Прошло только два месяца после вступления немецкой армии, а она уже разрешилась от бремени.
— Почему вы обвиняете в этом немцев? — возразил ему раввин.
— Ребе, вы себе не представляете, чего только не достигают немцы при помощи своей техники!
Раввин:
— Говорят, что вы едите свинину. Это все равно что совершить прелюбодеяние!
Грешник:
— Бред какой-то! Я делал и то, и другое. Так никакого же сравнения!
Учитель Закона натыкается на слова "супружеская измена" и спрашивает Морица:
— Ты знаешь, что это такое?
— Ясное дело, знаю. Это когда мужчина гуляет с чужой женой.
— Чепуха, — возражает учитель. — Это вовсе не называется супружеской изменой. Я, например, тоже гуляю с чужими женами, и с твоей мамой тоже.
Мориц:
— Да, меня это тоже удивило.
Набожные евреи рассуждают о смерти. Один заявляет:
— Хочу, чтобы после смерти меня похоронили рядом со знаменитым виленским богословом. Да только такую честь мне вряд ли окажут.
— А мне, — говорит другой старик, — достаточно было бы оказаться рядом с нашим покойным раввином.
— А я, — мечтательно вздыхает юноша, — хотел бы возлежать рядом с дочерью Розенблюма.
— Так ведь она же еще жива! — восклицают старики.
— А я? — возмущается юноша. — Разве я похож на покойника?
Один воришка отсидел два года в тюрьме. А когда вышел, его жена как раз родила ребенка. Младенец умирает, и вор садится на семь дней на низенькую скамеечку, как это принято у евреев в знак траура по умершему близкому родственнику.
Друзья приходят выразить ему соболезнование. А вор им отвечает:
— Сколько раз я сидел, но так, чтобы без всякой вины, — это впервые.
Ученик иешивы делает неприличные предложения молодой жене раввина. Она возмущается. Юноша быстро сдается: