Выбрать главу

Вайсу надо бы отлучиться из дому по делам, но он опасается уехать, потому что боится, как бы его жена не изменила ему с Блау. Однако дело не терпит отлагательства, и он все же решается уехать. Но перед отъездом устанавливает в спальне автоматическую фотокамеру. Вернувшись, Вайс проявляет пленку — увиденное превосходит самые худшие его опасения. Пылая гневом, он спешит к Блау:

— Господин Блау, вам нечего мне сообщить?

— Вроде бы нечего.

— Тогда взгляните-ка вот на это! — Он достает пленку, разворачивает ее и держит против света. — Вам по-прежнему нечего мне сказать?

Блау указывает пальцем на кадры:

— Вот с этого, и с этого, и, пожалуй, еще с этого я бы не прочь посмотреть увеличенные снимки!

Вена. Три еврея сидят в кафе. Входит весьма привлекательная дама.

— Взгляните-ка на ее золотую брошь, — говорит Грюн. — Это ведь у нее от меня!

— Ерунда, — говорит Блау. — Посмотрите лучше на ее жемчужное ожерелье: это у нее от меня!

— Жалкие людишки! — восклицает Леви. — Вы только взгляните на черные круги у нее под глазами! Это у нее от меня.

Янкель побывал в Париже. Когда он возвращается во Львов, друзья набрасываются на него с вопросами — как там, в Париже, какие были приключения, каковы парижанки, похожи ли на здешних?

— Ну как можно сравнивать? — возмущается Янкель. — Вот у меня было интимное свидание с одной парижанкой. Уж теперь-то я знаю все точно!

— Так расскажи, наконец!

— Итак: на ней была накидка с капюшоном из золотой парчи — ничего подобного вы здесь не отыщете. А когда она ее скинула, то под ней оказалась блузка из розового шифона, прозрачная, как стекло! А юбка ее была вся сплошь покрыта блестками, так что на нее даже смотреть было больно. Потом она сняла юбку… Белье у нее было отделано брюссельскими кружевами лилового цвета и прошито серебряными нитями… Подвязки были украшены рубинами… Потом она сняла с себя и белье, и подвязки…

— И что же было дальше?

— А дальше все было в точности, как у нас в городе…

Кон с женой приехали в Париж. Вечером они собираются пойти в "Мулен Руж". Жена очень долго переодевается, и Кон решает спуститься в вестибюль и там подождать жену, сидя в кресле. Вдруг он видит: по лестнице, шумя шелками, спускается очаровательная парижанка в сказочном туалете. У него глаза буквально вылезают на лоб. Парижанка проскальзывает мимо Кона и на ходу бросает шепотом:

— Тысяча франков!

Кон быстро отвечает ей:

— Пятьсот!

Парижанка пожимает плечами и выпархивает на улицу.

Вечером супруги Кон сидят в "Мулен Руж". Представление уже началось, и тут он видит, как мимо него пробирается на соседнее место та самая чаровница из гостиничного вестибюля! Она узнает Кона, вытягивает шейку, чтобы увидеть, кто сидит по другую сторону от него, и торжествующе шепчет ему в ухо:

— Видишь теперь, что можно выторговать за твои жалкие пятьсот франков!

— Грюн, сегодня вечером у нас гастролирует "Комеди Франсез". У меня есть для тебя билет!

— Сегодня вечером? Какая жалость! Не могу, сегодня вечером играет Шапиро.

Две недели спустя.

— Грюн! На этот раз ты не сможешь мне отказать: сегодня вечером выступает "Метрополитен-Опера" из Нью-Йорка, а после спектакля я пригласил двух самых хорошеньких статисточек!

— Звучит заманчиво, но не удастся: сегодня вечером играет Шапиро!

— Кто он, черт подери, этот Шапиро, ради которого ты пренебрегаешь "Комеди Франсез", "Метрополитен-Опера" и двумя статисточками?

— Честно признаюсь, сам не знаю. Понятия не имею, где он играет, что играет и как играет. Знаю одно: когда Шапиро играет, я сплю с его женой!

Вариант.

Шмуль и Ицик встречаются на улице в Лондоне. Шмуль спрашивает:

— Ты знаешь, кто такой Колумб?

— Колумб? Никогда не слышал это имя.

— Невежда! Колумб — это тот человек, который открыл Америку!

— Потрясающе! А откуда ты это знаешь?

— Я три раза в неделю хожу в вечернюю школу, там мы это изучаем.

Спустя две недели они встречаются вновь. Шмуль спрашивает:

— Ты знаешь, кто такой Гутенберг?

— Он что, живет в одной квартире со мной?

— Вот осел! Гутенберг — это тот человек, который изобрел книгопечатание!

— Интересно! А откуда ты все это знаешь?

— Я же тебе уже говорил: три раза в неделю я хожу в вечернюю школу…