— Господин судья, он и по-немецки не понимает.
Однажды кайзер Франц-Иосиф посетил город Тарнополь в Галиции. На вокзале, выстроившись в несколько рядов, его встречают почетные члены еврейской общины. Бургомистр представляет кайзеру господ из первого ряда. Кайзер уже издалека заприметил во втором ряду высокого старика еврея с белоснежной бородой пророка и серебром на висках: ни дать ни взять патриарх из Ветхого Завета. Когда бургомистр представляет кайзеру очередного господина, кайзер тихонько спрашивает
— А как зовут того, сзади?
На что бургомистр в растерянности, тоже шепотом, отвечает:
— Сзади? Тохес (задница), Ваше Величество.
Семейство Блау из польского местечка так разбогатело, что смогло себе позволить послать сына и дочь в шикарный пансионат в Женеве. Спустя год родители приезжают в Швейцарию, чтобы повидаться с детьми. Они решают покататься вместе по Женевскому озеру.
— Умоляю тебя, папочка, — просит дочь, — не употребляй жаргонных выражений. А то мы смертельно опозоримся!
Во время плавания один из пассажиров восторженно восклицает:
— Смотрите, как золотятся вершины Альп!
— Как красиво плывут лебеди! — говорит другой.
Тут и папочка решил не отставать.
— Посмотри-ка, — мечтательно произнес он, — как мейвен (эксперты, знатоки; звучит похоже на немецкое Möwen — чайки) облетают дымовую трубу!
Еврейская пословица: "Пусть курицу, которая кукарекает, и гоя, говорящего на идише, постигнет судьба, предназначенная мне".
Перед памятником Мольтке в Берлине стоят два еврея в лапсердаках. Один спрашивает у другого:
— Мойше, дорогой, что это за офицер?
Тот начинает объяснять на идише:
— Он был не простой офицер, а очень знаменитый баалмилхоме (военачальник), который выиграл все…
Позади них стоят два молодых гвардейских офицера. Один из них передразнивает идишское произношение еврея, на что тот замечает:
— Господа, зачем вы подражаете мне? Лучше бы подражали ему!
— Дорогой ребе, я хочу развестись со своей женой! Она фригидная женщина.
— Приходи завтра, — велит раввин, — я выясню, в чем тут дело.
На следующий день ребе говорит ему (естественно, на идише):
— Мойше, ты не должен разводиться со своей женой. Если она хороша утром (зи ис ин дер фри гит), то будет хороша и ночью!
Раввина спрашивают, когда же вернется доброе старое время. Он долго думает и наконец отвечает:
— Оно вернется, когда вместо "уик-энд" вновь будут говорить "шабес", вместо "гёрлз" — "шиксе", а вместо "сексапильность" — "тохес".
В старой Дунайской монархии часто случалось, что офицеры-христиане, длительное время служившие в Галиции, прекрасно говорили на идише и никак не могли от него отвыкнуть, даже когда их переводили в другое место.
Один старый австрийский офицер рассказал о курьезном случае, свидетелем которого он был. После полкового смотра полковник галицийского полка говорит собравшимся офицерам:
— Господа, разве можно это назвать парадным маршем? Это скорее было похоже на "левайе" (похоронную процессию).
Обычный вопрос "что это значит?" на идише звучит "ви хайст", что по-немецки (wie heisst) означает "как называется?".
Туристы стоят на вершине горы и восхищаются открывающимся видом. Чтобы сориентироваться, один из них подходит к соседу и вежливо спрашивает: "Wie heisst…"
— Да, сударь, — подтверждает тот, — я тоже еврей.
В Тель-Авиве на скамейке в парке сидит бабушка с внуком. Малыш говорит на иврите, а бабушка — на идише. Сидящий рядом господин удивляется:
— Почему вы говорите с ребенком на идише, а не на иврите?
— Как это — почему? — удивляется бабушка. — Пусть знает, что он еврей.
Кто-то спрашивает еврея:
— В чем разница между наглостью и хуцпе?
Еврей объясняет:
— Если я возвращаюсь домой и нахожу свою жену в постели с моим приятелем — это наглость с их стороны. Если же потом я призываю к ответу мою жену и она говорит мне: "Ты мог бы взять с него пример", то это уже хуцпе.
Националистически настроенные преподаватели немецкого языка обсуждают вопрос: надо ли исключить из немецкого языка все романские заимствования.
— Все равно до конца это сделать не удастся, — считает один. — Чем вы замените, например, слово "семья" (Familie)?