— Не позорься! — шипит жена. — В каталоге написано: Венера.
— Мориц, ты все-таки учил латынь в школе. Что означает надпись на часах в соборе Святого Стефана: "Mors serta, hora inserta" (смерть надежна, час ненадежен)?
— Смертельный номер — часы врут.
Молодой Файнгольд учил латынь в школе.
— Папа, — говорит он, когда они с отцом идут по улице, — sic itur ad astra (таков путь к звездам).
— И что это значит? — спрашивает старый Файнгольд.
— Ну, мы же с тобой идем к Штернам ("Штерн" — "звезда" на идише и немецком).
— В чем разница между "номинально" и "в самом деле"?
— Очень просто: если кто-нибудь назовет меня ослом, то это будет чисто номинально, а вот если ослом назовут тебя, то это уже в самом деле.
В вагоне поезда.
— Разрешите представиться, моя фамилия Плац.
— Плац? А вы случайно не родственник знаменитого берлинского Александер-плац?
— Чтобы родственник, так нет, но он среди моей клиентуры.
Улица Шпандау в Берлине.
— Не покажете ли вы мне дом Мозеса Мендельсона (знаменитый немецкий философ и просветитель)?
— Не знаю такого. Наверно, обанкротился.
Ицик приходит домой поздно вечером. Жена его спрашивает:
— Где ты был так долго?
— Я прочел объявление, что профессор Гиршфельд читает сегодня доклад о гомосексуализме, и решил сходить.
— Ну, и что же он рассказал?
— Знаешь, я не понял ни единого слова. Одно только могу тебе сказать: тохес (зад) ждет большое будущее!
Светская беседа:
— Как вы относитесь к возрождению романтизма?
— Вы имеете в виду — в деловом смысле или просто так?
— Абрам, хочу загадать тебе шараду. Что это такое: первая часть слова — птица, вторая — вид вооружения, а все вместе — австрийский поэт?
Абрам долго думает, но догадаться не может.
— Это же Грильпанцер! — ликует его друг ("панцер" по-немецки стаж").
— Но его же зовут не Грильпанцер, а Грильпарцер!
— Ну а разве гриль — это птица?
Из письма, присланного в венскую ежедневную газету: "Вы проиграли пари: Мельпомена вовсе не еврейский праздник!"
— Хаим, ты можешь мне объяснить, что такое рифма?
— Конечно могу, Ицик: концы строчек должны быть одинаковые. Например: "Ицик Шпар — хвати тебя удар!"
— Только и всего? Тогда я тоже могу: "Хаим Блюментопф — хвати тебя удар!"
— Но ведь конец получился не одинаковый!
— А, конец все равно у всех одинаковый.
— Тате, я прочитал, что Рильке как поэт очень хорошо зарабатывает. А что такое "поэт"?
— Поэт, сынок, пишет так, что все у него получается в рифму.
— А что такое рифма?
— Погоди-ка… ну, к примеру, так: "Я лежу на брюхе, ковыряю в ухе".
Мориц, после нелегкого раздумья:
— И на это он живет?
Супруги Штерн сидят в театре. Дают "Укрощение строптивой", но пока звучит только увертюра.
— Какая прекрасная музыка! — шепчет восторженно Штерн.
Его жена, бросив взгляд в программку, добавляет:
— Еще бы — ведь это Шекспир!
Брухбанд с женой в театре на "Волшебной флейте".
— Великолепная музыка у этого Легара!
— Не срамись, — говорит жена, — это же Моцарт!
— Не Легар? — удивляется муж. — Ну, подожди, в один прекрасный день выяснится, что ее все-таки Легар сочинил!
— Я был в опере.
— И как тебе — понравилось?
— Пока я шел туда, все было хорошо. А на обратном пути попал под дождь.
— Я спрашиваю не о погоде. Что давали-то?
— Ну, мы дали кассиру пять марок.
— Нет, я имею в виду, что давали актеры.
— Эти-то? Да ничего, их бесплатно пропустили.
— Да пойми же, я спрашиваю другое — на чем вы были?
— На балконе, во втором ряду.
— О Боже! Я спрашиваю — что играли?
— Ах вот ты о чем… "Тристана и Изольду".
— Тебе понравилось?
— Ну, что тебе сказать? Я много смеялся.
— Вы были в опере, господин Розингер? И что вы видели?
— Что видел? Циффер сидел в ложе с совсем молоденькой шиксой (девушкой-нееврейкой).
— Я не о том! Я спрашиваю, что вы слышали?
— Что слышал? Ладно, скажу по секрету: Брухбанд скоро обанкротится.
Слова "быть" и "бить" в славянских языках звучат похоже. Тамошние евреи говорили на идише и в славянских языках зачастую делали ошибки.