— Я бы дал тысячу рублей за такое местечко, где наверняка нет ни одного еврея.
— Могу вам подсказать такое местечко, — отвечает ему кто-то из купе. — Христианское кладбище.
Еврей спрашивает у христианского священника:
— Как вы, такой разумный человек, может верить в телесное воскресение после смерти?
— Почему тебя это удивляет? — спрашивает священник. — Ведь ты, хасид, тоже веришь, что твой ребе может, например, переплыть через реку на носовом платке.
— Ну, верю, — отвечает еврей. — Но ведь это правда!
На торговле селедками Люблинер потерял последние гроши. Он бредет домой весь в слезах и на пересечении дорог натыкается на распятие. При виде искаженного болью лица Христа Люблинер сочувственно восклицает:
— Ты тоже торговал селедками?
В маленьком польском городке к бургомистру-христианину приходит делегация евреев с просьбой:
— Дорога к еврейскому кладбищу находится в ужаснейшем состоянии. Ваше благородие, дайте указание ее починить!
— А зачем? Ведь здесь евреи так редко умирают.
— Как это редко? Каждую неделю тут хоронят самое малое двух евреев!
— Ну, хорошо. Если вы мне это письменно гарантируете, я подпишу бумагу на ремонт дороги!
На трамвайной остановке стоит офицер. Кон и Леви долго спорят о том, какой у него чин. Наконец Кон спрашивает:
— Простите, господин офицер, вы кто — капитан или майор?
Я антисемит.
Нееврея пригласили в еврейский дом. Маленький Мориц проводит гостя в комнату и видит, что не осталось ни одного свободного стула. Тогда Мориц кричит:
— Тате, встань! Дай гою сесть!
1910 год. В аристократическом клубе составляют список гостей. Председатель говорит:
— И еще мы пригласим князя Лёвенштайн-Вертхайм-Фройденберга.
— Боже сохрани! — возмущается один из членов клуба. — Сразу четырех евреев!
Вариант.
Еврей, советник коммерции, и князь Лёвенштайн-Вертхайм-Фройденберг добиваются права на покупку поместья. В конце концов получает его князь.
Советник коммерции — своей жене:
— Ну, поместье досталось все же нашим людям, притом в консорциуме!
В вагонном купе Кон втягивает своего соседа, нееврейского господина, в разговор:
— Я только что прочел, что китайцев насчитывается шестьсот миллионов!
— Колоссально! А сколько на свете евреев?
— Примерно двенадцать миллионов.
Господин смотрит на Кона и задумчиво произносит:
— Но китайцы почему-то попадаются довольно редко…
Польский еврей открыл в Нью-Йорке кафе-мороженое. У входа он прибил большую вывеску: "Евреям вход воспрещен".
В еврейской общине, конечно, взрыв возмущения. Целая делегация направляется к мороженщику и набрасывается на него с упреками. Он терпеливо выслушивает, а потом сухо спрашивает:
— А вы хоть раз попробовали мое мороженое?
И до Первой мировой войны в Германии бывали вспышки антисемитизма. В один из таких периодов на списке кандидатов в раввины, висевшем на стене берлинской синагоги, кто-то написал жирным карандашом: "Не выбирайте еврея!"
Румынский еврей:
— Здесь, в Германии, очень много антисемитов. В Австрии с этим чуть получше. Но лучше всего у нас в Румынии: там еврей может стать даже главным раввином!
Объявлен конкурс на строительство церкви. Свой проект представил архитектор-еврей. Правление церкви высказывает сомнения:
— Вы придерживаетесь другого вероисповедания.
— В большей или меньшей степени, — отвечает еврей. — Что Иисус проповедовал и излечивал больных, в это я верю. Что он воскрешал мертвых, в это… в это верит мой чертежник-христианин. Что Иисус страдал и умер на кресте, я опять-таки верю. Что он воскрес, верит мой чертежник. Что его мать звали Мария, я тоже верю. Что она его родила, оставаясь девственницей… верит ли в это мой чертежник, я не могу утверждать с полной уверенностью… (после короткой паузы, решительно), но фирма в это верит.
Еврей молит Бога:
— Всевышний, дай мне выиграть в лотерее, половину выигрыша я отдам бедным!
Он ничего не выиграл. Тогда он пошел в церковь, поставил свечку и пообещал пожертвовать церкви половину будущего выигрыша. Представьте — помогло!
Но еврей сказал:
— Признаю, что христианский Бог отнесся ко мне благосклоннее. Зато наш Бог умнее: он догадался, что я соврал и никому не дам ни копейки.