Посреди ночи жена будит мужа:
— Йоселе, мне нехорошо!
— Спи себе! — успокаивает ее муж. — А кому сейчас хорошо?
В нацистское время полуевреи преследовались почти так же, как евреи. А те, у кого была лишь одна восьмая еврейской крови, уже считались арийцами. Поэтому рассказывали: "Кто самая ненавистная женщина в немецкой семье? Еврейская мама. Она портит всем свидетельство о предках. А кто самая любимая женщина в еврейской семье? Еврейская прабабушка. Она оставила наследникам деньги, хорошие мозги, а свидетельство о предках никому не портит".
В нацистской Германии. Швейцарец приезжает в гости к другу-еврею.
— Кем ты сам себя представляешь при теперешней власти? — спрашивает он.
— Ленточным глистом, — отвечает еврей. — Днем и ночью пробираюсь сквозь коричневую массу и жду, когда меня выведут на чистую воду.
Эсэсовец, комендант концлагеря, говорит еврею:
— Если догадаешься, какой глаз у меня стеклянный, отпущу тебя на свободу.
— Левый, — отвечает еврей.
— Правильно. А как ты догадался?
— Этот глаз глядел на меня так сочувственно…
Первые годы нацистского режима. В Германии еще есть евреи, но преследования уже начались.
В берлинском парке Тиргартен гуляют две маленькие еврейские девочки. Они разглядывают элегантных всадников. Вдруг одна лошадь шарахается, сбрасывает седока и бешеным галопом мчится прочь.
— Быстро бежим отсюда, — испуганно шепчет одна из девочек.
— Да брось ты, — успокаивает ее вторая, — останемся! Лошадка же не знает, что мы с тобой еврейки.
Один еврей каждое утро покупает в киоске "Фелькишер беобахтер", бросает взгляд на первую страницу и швыряет газету в урну.
— Почему вы так поступаете, а не читаете всю газету? — спрашивает киоскер.
— Потому что я ищу некое извещение о смерти.
— Но ведь эти извещения помещают на последней странице, — поучает его киоскер.
— То, которое я ищу, наверняка появится на первой.
Нацистская Германия. В зоологическом саду кормят хищников. Люди восхищенно смотрят на служителя, который стоит внутри клетки с тигром и кидает ему куски мяса. Вдруг раздается вопль: тигр валит служителя наземь. Один человек вбегает в клетку, палкой бьет тигра по морде и вытаскивает служителя наружу. Толпа в восторге, храбреца несут на плечах, как героя, сбегаются репортеры, спрашивают имя и адрес спасителя. Но тот отворачивается и не хочет отвечать. Наконец он признается:
— Я еврей.
В утренней газете огромными буквами заголовок: "Еврейский прохвост издевается над безоружным тигром".
Вариант.
Галицийский еврей палкой защищается от разъяренного волкодава. Заголовок в газете: "Злобный галицийский еврей избивает немецкую овчарку".
В 1937 году в Вене идет разговор об опасности аншлюса (насильственного присоединения к Германии). Грюн заявляет:
— Никогда Гитлер не войдет в Австрию, потому что это приведет к войне. Погляди на глобус: тут, в центре, — маленькая Германия, а вот это все принадлежит Англии, Франции, там огромная Россия, об Америке я уж и не говорю…
— Я все это знаю, Грюн. Но знает ли об этом Гитлер?
Главный вокзал в Инсбруке, 1939 год. Эсэсовцы гонят несколько евреев к поезду. У вокзала стоят два человека в тирольских кожаных штанах и куртках. Один из них обращается ко второму с тирольским акцентом:
— Ну, чистые идиоты, эти евреи! Надели бы кожаные штаны и куртки, как мы с вами, и никто на свете не догадался бы, что они евреи.
Второй отвечает ему на идише:
— Нашли кому говорить!
В Вене после аншлюса. В уличной толпе штурмовик в форме наступает кому-то на ногу, тот отвечает ударом кулака. Другой пешеход, еврей, тоже отвешивает штурмовику пощечину. Общая суматоха, прибегает полицейский и спрашивает у первого пешехода:
— Какое право вы имеете бить по лицу штурмовика?
— Прошу прощения, ноге было так больно, что я ударил его машинально.
— Ну ладно. А вы, еврей, что вы себе позволяете? Вас вообще никто не задевал.
— Ну, я просто увидел, что лупят нациста, вот и подумал, что это опять разрешено.
В Вене при нацистах. Ночью в безлюдном переулке пьяный гой в высоких чинах, наваливается на робко жмущегося к стенке Нафтали и бормочет:
— Вы — вы — вы еврей!
— А вы кто такой? — спрашивает испуганный Нафтали. — Вы пьяны в доску!