— А что он делает с оставшимися? — спрашивает Бен-Гурион.
— Это не наше дело. У нас демократия.
— А у нас рабочий, — говорит Бен-Гурион, — зарабатывает пятьдесят долларов, а тратит сто.
— Где же он берет остальные?
— А это не наше дело. У нас демократия.
В чем разница между американским президентом Эйзенхауэром и израильским президентом Бен-Цви? Эйзенхауэр может в любой момент уволить своего государственного секретаря Даллеса ("далее" на идише — "бедность"), а Бен-Цви своего — никогда.
Пароход из Израиля заходит в порт Лиссабона, моряки сходят на берег. В портовой пивной один португалец задает им такой вопрос:
— Мы многое слышали про вашу страну. Вы блестяще со всем справились — пустыню оросили, болота осушили, арабов отбросили… Одна загвоздка: говорят, у вас огромные трудности с евреями. Это правда?
Многие репатрианты, прежде всего с Востока, раньше понятия не имели о социальном и медицинском обслуживании, поэтому они то и дело злоупотребляли услугами учреждений типа больничных касс.
Один безработный еврей из Йемена ежедневно являлся в больницу и устраивал там скандал. Один день он как-то пропустил, и врач спросил его:
— Где ты был вчера?
— Вчера я болел, — объяснил тот.
На входной двери иерусалимского кафе "Вена" висит прейскурант:
Мокка — 10 пиастров
Мокка тонкого помола — 15 пиастров
Мокка очень тонкого помола — 20 пиастров
Мокка первый класс — 25 пиастров
Ой, что за мокка! — 30 пиастров
На киоске с прохладительными напитками висит объявление: "Если вы можете жить и без моей газировки, все-таки пейте ее, чтобы я тоже мог жить!"
Жизнь в Израиле не совсем такая, как может показаться туристам.
Один еврей после смерти попадает в рай, осматривается и думает: нет, тут скучища, как в синагоге. И переходит в ад. А там — дым коромыслом, шум и веселье. Естественно, он решает здесь остаться. Но едва решил, тут же откуда ни возьмись является черт с рогами и хочет насадить его на вертел.
— Стой! — вопит еврей в ужасе. — Раньше здесь все было иначе!
— В том-то и фокус, — объясняет черт. — Раньше ты был здесь туристом.
Дядя приехал повидаться с племянником, который стал в Израиле фермером. Он хочет помочь племяннику по хозяйству и решает подоить корову. Берет ведро, идет в хлев — и не выходит оттуда. Наконец решили посмотреть, в чем дело. Дядя сидит возле коровы на складном стульчике, ведро стоит под выменем, а дядя уговаривает корову:
— Ну, давай же, давай!
Нацистские времена. Нескольким евреям удалось уехать в Палестину. Они сидят на пляже, бездельничают, голенькие малыши возятся в песке. Приходят две маленькие девочки. Мориц смотрит на них и удивляется.
— Знаешь что, — объясняет ему Давид, — они, наверно, беженцы, которые все потеряли.
Американский еврей хочет поехать в Палестину туристом. Его друг советует ему, что надо обязательно посмотреть:
— Ты должен подойти к Стене плача. Там плачут евреи.
Американец приезжает в Иерусалим, но он забыл, как
называется та стена. Он берет такси и велит шоферу:
— Вези меня туда, где плачут евреи!
Шофер останавливает машину возле налоговой инспекции.
Сразу после Второй мировой войны большинство выживших югославских евреев уехали в Израиль. Но один из них присоединился к ним лишь через год. Прежние друзья расспрашивают его:
— Ну, как там?
— Я не мог ни на что пожаловаться.
— Тогда почему же ты приехал?
— Потому и приехал, что не мог ни на что пожаловаться!
— Как поживает Зандберг?
— Он теперь в Италии, строит там социализм.
— А что поделывает Липницер?
— У него замечательная должность в Англии, он строит там социализм.
— А что слышно о Диаманте?
— Он в Израиле…
— …И тоже строит здесь социализм, верно?
— Ты с ума сошел! Зачем же в своей-то стране?
Многие репатрианты меняют в Израиле имена.
Один неграмотный марокканский еврей, который раньше ставил на бумагах отпечаток указательного пальца, вдруг стал подписываться средним пальцем.
— Почему так? — спрашивают его.
— Я решил поменять свое имя.
Один польский раввин приехал в Израиль. Его друг, приехавший туда немного раньше, встречает его в порту и показывает ему Тель-Авив. Приходят они и на пляж. Там на солнцепеке лежат сотни молоденьких девушек, почти без всякой одежды.