Еврей поздним вечером приходит в гостиницу и просит его поселить. Свободно одно-единственное место, да и то в номере, где уже поселился другой еврей.
Новоприбывший входит в номер; второй еврей как раз совершает молитву.
— Могу я занять вторую койку? — спрашивает новичок.
Второй молча кивает и продолжает молиться.
— Ничего, если я буду иногда приходить поздно? — задает новичок следующий вопрос.
Молящийся мотает головой: дескать, ничего.
— А вы не будете против, если я как-нибудь приведу сюда девочку? — продолжает новый гость.
Молящийся поднимает руку и делает пальцами знак: двух.
К богатому еврею приходят два члена общины. Подозревая, что они будут просить денег, он не прекращает молиться. Наконец один из пришедших говорит:
— Реб Хаим, мы хотели бы попросить у вас денег для одного дела. И напомню вам: ради мицвы (благое, богоугодное дело; благотворительность — дело в высшей степени богоугодное) молитву можно прервать в любую минуту!
— Значит, прервать? Хорошо, прерву: я не дам вам ни гроша.
Человек, совершающий обрезание, называется "моэл". В день Рош а-Шона, еврейский Новый год, в синагоге трубят в шофар; тот, кто делает это, называется "баал-текия".
Еврей стоит перед судьей.
— Специальность? — спрашивает судья.
— Моэл и баал-текия.
— Это что еще такое? — удивляется судья.
Еврей, подумав, объясняет:
— Мужской резник и новогодний трубач.
Время действия — после Второй мировой войны. Место действия — большой американский город.
Двое стоят в мужском туалете. Один обращается ко второму:
— Перемышль?
— Да, — отвечает второй. — Откуда вы меня знаете?
— Вас я не знаю, — отвечает первый. — Но я знаю тамошнего моэла. Он уже в те времена был халтурщиком.
В шабес нельзя совершать сделки, вообще нельзя заниматься никакими денежными вопросами.
В шабес два еврея встречаются в синагоге. Первый говорит:
— Не в шабес будь сказано — сколько стоит ваш костюм?
— Не в шабес будь сказано, — отвечает второй, — сто марок.
Еврейские законы предусматривают каждую мелочь в повседневной жизни человека.
— Что должен сделать благочестивый еврей, прежде чем отпить глоток чая?
— Открыть рот.
Даже не соблюдающие традиций евреи все же посещают синагогу, по крайней мере, в самые большие праздники: например, в Йом Кипур, день примирения. Богослужение в этот день открывается молитвой Кол нидрей ("Все клятвы").
Еврея спросили, почему он так редко ходит в синагогу.
— Потому что там скучно, — ответил он. — Как ни зайдешь, поют все одно и то же, Кол нидрей…
Один галицийский еврей, возглавляющий знаменитую иешиву, отправился в путешествие, чтобы собрать денег для своей школы, и приехал к барону Ротшильду. Как раз наступил Ту би-шват, праздник фруктовых деревьев, который отмечается в январе. Барон приглашает раввина к фруктовой трапезе. Подают вишни. Раввин ест молча, безучастно.
Ротшильд:
— Господин раввин, вы ничего не находите в том, что едите вишни сейчас?
— А что тут такого? — отвечает раввин. — Такие же точно я ел и на Швуэс (Пятидесятницу).
Уронивший на пол какой-нибудь культовый предмет в наказание должен поститься. Если подобное случится с ребенком, который не прошел бар-мицву, обряд совершеннолетия, то его наказывать нельзя и за него постится отец.
Шмуль — большой эпикойрес (еретик, вольнодумец; собственно, эпикуреец). Однако в день Симхас Тойра, Радости Торы, он все же отправляется со своим малышом в синагогу, потому что там весело, а он не хочет лишать ребенка радости. В этот день мужчины и мальчики со священными свитками Торы совершают обход синагоги. Маленькому Янкелю, сыну Шмуля, тоже доверили нести свиток. Но свиток тяжел, и малыш, взяв его в руки, покачнулся.
Шмуль одним прыжком оказывается рядом с ним и отвешивает малышу звонкую оплеуху.
— Недотепа! — кричит он. — Ты же уронишь свиток Торы!
— Чего вы так разволновались? — спрашивает его другой еврей. — Вы же говорили, что в Тору совсем не верите!
— При чем тут вера? — удивляется Шмуль. — Вы вот — хотите поститься целых сорок дней?