Пока еврей отдыхал на постоялом дворе, конокрады увели его лошадей. Обнаружив это, он сказал, сдерживая слезы:
— Теперь мне придется поступить так, как поступал в таком положении мой бедный отец!
Конокрады услышали это и испугались. Лошадей они, конечно, украли, но обрекать бедного еврея на самоубийство никто не хотел. Они незаметно привели лошадей обратно, а потом спросили:
— Что же делал в таких случаях ваш папаша?
— А что ему было делать? — ответил еврей. — Он шел дальше пешком.
На определенный день — дело было поздней осенью — торговец заказал экипаж с кучером. Кучер не приехал, торговец из-за этого понес убытки — и пришел к раввину с жалобой на кучера.
— Я платить не буду! — заявил кучер.
— Что значит: не будешь? — сказал раввин. — По Моисееву закону ты должен возместить ущерб, причиной которого стало нарушение договора.
— Все равно не буду. Моисею хорошо было говорить! Он дал нам Тору к Швуэсу, когда дороги уже просохли. А сейчас это разве дороги? Это же болото! Летом я бы тоже поехал, а теперь, осенью, пускай сам едет, если ему так хочется!
Еврей заказал экипаж с кучером на понедельник. В понедельник кучер не явился, и еврей из-за этого не попал на ярмарку. Спустя неделю, в понедельник, кучер стучится в дверь.
— Ты только сейчас являешься? С опозданием на неделю?
— Дело было так, — объясняет кучер. — Во вторник мне пришло в голову, что я забыл прийти к вам в понедельник. В среду у меня не было времени. В четверг я подумал, что ехать куда-то, когда на носу шабес, нет смысла. В воскресенье я не пришел, потому что вы меня заказывали на понедельник. А сегодня как раз понедельник, и я вот он. Так что вы хотели?
Кучер догоняет бедного уличного торговца, который с трудом тащит на плечах тяжеленный тюк, и приглашает его сесть к нему на пустую подводу. Торговец садится, но тюк продолжает держать на плечах.
— Да вы положите мешок-то! — говорит ему кучер.
— Ох, — скромно отвечает торговец, — мне и так неловко, что ваша лошадь должна меня везти!
— Черт бы побрал эту клячу! — горько жалуется кучер. — Слепа, как Самсон, а надо же, отыскала на всей улице одну-единственную ямку и сломала себе ногу!
Казак и еврей стоят перед судьей. Еврей утверждает, что казак украл у него коня.
— Да нет, я этого коня нашел, — говорит казак.
— Что значит нашел? На том коне я сидел! А он огрел меня плетью, ударил кулаком и сбросил на землю!
— Так все было или не так? — спрашивает судья.
— Ну, так, — мрачно отвечает казак. — Я их обоих нашел, еврея и коня, только еврей мне ни к чему.
— Слушай, что я тебе расскажу! Дело было в разгар зимы. Мне нужно было ехать в дальнюю деревню. Мой кучер был пьян и сбился с дороги. Наступила ночь, а мы где-то в глухом лесу. И вдруг — волки! Кучер стал хлестать лошадей. Но какой с этого толк? Два волка бросились на лошадь, что бежала впереди. В тот же самый момент я почувствовал дыхание третьего зверя на своей шее… Но как велико могущество Божие! Вся эта история была неправдой!
— Когда мы вчера ехали на телеге через лес, за нами погналась по меньшей мере сотня волков.
— В самом деле, сто волков?
— Ну, если их было пятьдесят или двадцать, вам от этого легче?
— Значит, их было двадцать?
— Я вас не понимаю. Разве в числе дело? Разве один-единственный волк — это не ужасно?
— Ага, значит, там на самом деле был один волк?
— Ну а кто там еще, по-вашему, мог рычать в кустах?
— Когда я минувшей зимой ехал в экипаже через Карпаты, за мной погнались девяносто девять волков.
— Почему именно девяносто девять?
— Я, собственно, хотел сказать: сто, но ведь тогда вы наверняка сказали бы, что это преувеличение.
Еврей идет по тракту. Встречается ему крестьянская телега. Еврей спрашивает крестьянина:
— Далеко отсюда до деревни Сатьмази?
— Полчаса.
— Можно с вами поехать?
— Садись.
Они едут полчаса. Еврей начинает беспокоиться.
— А теперь — далеко еще до Сатьмази?
— Добрый час или около того.
— Как?! Перед этим вы сказали, что полчаса!
— Так мы же едем в другую сторону.
Северный вокзал в Вене. Ицик подходит к билетной кассе и нерешительно бормочет:
— Скажите, до Кракова можно ехать прямо или надо делать пересадку в Перемышле?
— Давайте быстрее, — торопит его кассир.