В Дижоне он просыпается, берет с полки свой чемодан и собирается выходить. Оставшиеся три пассажира возмущены:
— Почему вы нам не сказали, что едете до Дижона?
— А вы меня и не спрашивали!
В поезде Краков — Жешув беседуют молодой польский офицер, по всей видимости выходец из еврейской интеллигенции, и старый еврей в лапсердаке. Когда они подъезжают к какому-то захолустному городку, старый еврей со слезами в голосе говорит:
— Посмотрите, пан лейтенант: в этом местечке печальный рок настиг моего бедного отца — да покоится он в мире!
Офицер вскакивает и стоит, отдавая честь, пока поезд проезжает местечко.
— …А здесь, — продолжает старый еврей, когда за окном показывается соседняя деревня, — он снова открыл свое дело.
Поезд идет в Галицию. В купе сидят еврей и офицер. На полустанке в поезд садится еще один офицер, более высокого ранга. Первый офицер вскакивает и представляется:
— Фон Розенберг.
Вошедший отдает честь и говорит:
— Фон Хохенфельс.
Тогда и еврей встает, кланяется и сообщает:
— Фон Лемберг (из Лемберга, т. е. Львова).
В вагонном купе сидят напротив армейский капитан и еврей. Еврей достает из кармана футляр с сигарами, вынимает сигару, закрывает футляр, обрезает кончик сигары, сует ее в рот и вынимает коробок спичек. Когда спичка загорается, капитан вскакивает, выхватывает сигару у еврея изо рта и выбрасывает ее в окно.
— Что вы позволяете себе? — возмущается еврей.
— Здесь вы курить не будете! — отвечает капитан.
— Но я ведь и не курил!
— И не будете совершать никаких приготовлений к этому!
Вскоре после этого капитан достает газету и разворачивает ее. Только он собирается читать, как еврей выхватывает газету у него из рук и вышвыривает ее в окно.
— Что вы себе позволяете?! — кричит капитан.
— Здесь вы не будете ср…! — отвечает еврей.
— Но я ведь и не ср…!
— И не будете совершать никаких приготовлений к этому!
— Вы уже слышали, — спрашивает еврей, — об ужасном несчастном случае на железной дороге между Варшавой и Краковом? Это было в пятницу, во второй половине дня, пути занесло снегом, поезд то и дело останавливался, команда снова и снова расчищала путь. После этого поезд ехал очень быстро, чтобы наверстать опоздание, он несся, и несся… и несся уже среди шабеса!
Еврей сидит в купе — и вдруг разражается жалобными криками:
— Евреи, я потерял бумажник!
Пассажиры, проникнувшись к нему состраданием, спешат на помощь и принимаются искать бумажник. Бумажника нигде нет. Тогда один из пассажиров, утомившись от поисков, спрашивает:
— А вы в карманах пальто посмотрели?
Еврей, испуганно:
— Но если бумажника и в пальто не окажется — тогда я пропал!
Сидят в купе гой и еврей. Вдруг у еврея зеленеет в глазах, его начинает корчить от боли.
— Ой, живот болит! — стонет он. — Я первый раз еду в поезде. Мне плохо!
— Идите до конца вагона, — говорит его спутник, — там есть дверь, на ней написано WC. Входите туда и справляйте свои дела.
Еврей ушел, но через минуту вернулся; его опять корчит.
— Там на двери написано "Занято", — жалуется он.
— Ничего страшного. В другом конце вагона есть такая же дверь.
Еврей уходит — и в отчаянии возвращается: там тоже написано "Занято".
— Делать нечего, — говорит гой. — Давайте я отвернусь, а вы расстелите на полу газету… Потом все выкиньте в окно.
Сказано — сделано. В купе жуткая вонь. Гою становится плохо, он нервно закуривает сигару. И слышит за спиной укоризненный голос еврея:
— Послушайте! Мы же в вагоне для некурящих!
Поезд переполнен. Какая-то старая еврейка спит, занимая целую скамейку. Никому не хватает решимости ее побеспокоить.
Тут подходит Мендель и трясет ее за плечо:
— Мазлтов (пожелание счастья), бабушка!
— Большое спасибо, — говорит старуха, — садитесь ко мне! Но с какой стати мазлтов?
— Я вижу вас в первый раз после вашей свадьбы!
В купе сидят друг против друга еврей и поляк. Над поляком в багажной сетке лежит тяжелый чемодан, который грозит вот-вот рухнуть вниз.
— Уберите чемодан, пока он не свалился мне на голову! — сердито говорит поляк еврею. — А не то я его в окно вышвырну!
Еврей не шевелится и безмятежно мурлычет себе под нос "тра-ля-ля-ля".
Поляк повторяет угрозу. "Тра-ля-ля!" — мурлычет еврей.