— Да, пан учитель, но тогда он еще был.
Учитель-еврей в Советском Союзе читает ученикам басни Крылова. Доходит дело до слов: "Вороне где-то Бог послал кусочек сыра".
Ученики, с угрозой:
— Бога же нет!
Учитель перепуган. Но он берет себя в руки и говорит:
— Ну а сыр? Разве сыр — есть? Вы же видите: и Бог, и сыр — это всего лишь символические образы.
Учительница в советской школе:
— Дети, кто из вас знает, что такое трагедия?
— Вчера у меня сестренка разбила себе нос, — говорит Ваня. — Тут мама как закричит: "Какая трагедия!"
— Неправильно. Это не трагедия, а бытовая травма.
— У моей бабушки украли домашние туфли, — говорит Коля. — Она тоже кричала: "Ах, какая трагедия!"
— Это просто невезение, но не трагедия.
— Вчера одну женщину на улице сшибла машина, — говорит Алеша. — И дядя один охал: "Ох, какая трагедия!"
— Это на трагедия, это несчастный случай.
Маленький Мойше:
— Смерть Сталина. Вот трагедия.
— Правильно! Как ты догадался?
— Просто вычислил. Это же не бытовая травма, это не невезение, это совсем не несчастный случай. Тогда что это, если не трагедия?
Хрущеву не по себе, когда он думает о том, что бренные останки Сталина находятся в СССР. Он предлагает де Голлю поместить их в Пантеоне. Де Голль вежливо отказывается. Хрущев обращается в Вашингтон. Там тоже не хотят, чтобы Сталин лежал на Арлингтонском кладбище. Хрущев пишет Макмиллану; но и в Вестминстерском аббатстве для Сталина не нашлось места.
Наконец Хрущев спрашивает Бен-Гуриона, израильского премьер-министра. На сей раз ему везет: Бен-Гурион согласен. Он, однако, обращает внимание Хрущева на то, что, по внушающим доверие данным, на Святой земле самое высокое в мире число воскресений из мертвых…
Так Сталин остался в России.
Кон эмигрировал в Китайскую Народную Республику, вступил там в компартию и достиг весьма высоких постов.
Но, оставаясь ортодоксальным евреем, он продолжал носить пейсы.
Однажды приходит к нему высокий китайский функционер и говорит:
— Товарищ Кон, вашей работой мы очень довольны. Но нам не нравится, что вы, коммунист, а значит, атеист, продолжаете, как прежде, носить волосы в соответствии с обычаями верующих евреев.
— Я ношу пейсы, — отвечает Кон, — не из религиозных убеждений, а по привычке и по традиции.
— В полном согласии с курсом партии, мы в корне отвергаем традиции. Смотрите: мы в течение тысячелетий носили косы, а теперь их отрезали.
Кон надолго задумывается, потом говорит:
— Очень может быть, но ведь коса — это совсем не так красиво!
В Венгрии между двумя мировыми войнами проводился жесткий антисемитский курс. Однажды представитель венгерской, резко антиеврейской, Аграрной партии выступал в одной деревне с речью:
— Мы конфискуем имущество евреев и раздадим его крестьянам. Ты, Сабо, получишь землю Ицковича, ты, Борош, землю Фейерштейна, ты, Дарабош, землю Кона…
— А чью землю получит мой сын? — перебивает его Сабо.
— Он получит землю Кона.
— Но ведь земля Кона уже у Дарабоша!
— Действительно… Ну ничего, пока твой сын вырастет, у Кона снова будет земля.
В коммунистической Венгрии. Ицик прибегает к Мойше:
— Мойше, ты слышал? Русские полетели на Луну!
— Что ты говоришь?! Все?
Семинар по политике партии в Будапеште. Ведущий призывает начать дискуссию. Выступать никто не хочет. Наконец поднимает руку Шапиро:
— Я хотел бы получить ответ на три вопроса. Первый: куда девается наше зерно? Второй: куда девается мясо нашего скота? Третий: куда девается древесина наших лесов?
— Я запишу ваши вопросы и отвечу на них в следующий раз, — обещает ведущий.
Когда на следующем занятии он опять призывает начать дискуссию, поднимает руку Йоселевич:
— У меня один-единственный вопрос: куда девался Шапиро?
Кон приходит к секретарю парторганизации и просит принять его в компартию. Секретарь устраивает ему небольшой экзамен:
— Ты Карла Маркса знаешь?
— Нет.
— А Фридриха Энгельса?
— Нет.
Секретарь хмуро качает головой. Тогда Кон обращается к нему:
— Могу я спросить у вас две вещи? Вы Берла Леви знаете?
Секретарь отвечает отрицательно.
— А Лейба Хальбгевакса?
И его секретарь не знает.
Кон, укоризненно:
— Вот видите! Вы не знаете моих знакомых, я не знаю ваших. Почему тогда я не могу вступить в партию?