Играя до конца свою роль, Роупер должен был и дальше разменивать фальшивые фунты на золото и доллары, оставаться Швендом и оберштурмбанфюрером доктором Вендингом, подчиняться шифровкам из Берлина, которые становились все более нервными и бессмысленными.
Последняя шифровка приказывала Швенду быть через три дня в Тироле. Сначала он решил не ехать. Но сообразил: это ведь самый удобный способ исчезнуть из Италии как Швенд и как доктор Вендинг, а затем вернуться в качестве майора Роупера. Партизаны не сегодня-завтра могут захватить его где-нибудь на горном шоссе или даже в замке Лабер. Тогда попробуй докажи им, кто ты и зачем прибыл в Италию.
Роупер сел в «фиат», в большом багажнике которого теперь была установлена коротковолновая радиостанция, и поехал к месту условленной встречи.
Это был один из глухих, забытых перевалов в Тирольских Альпах. Он лежал за поясом туч, на сухом каменистом гребне, лишенном растительности. Ниже плыли серые клочья тумана. Еще ниже — черные кедровые боры, горные потоки, серебристые вагончики канатных дорог, тихие селения, в которых живут горцы. Когда-то, скромным студентом, Роупер побывал и здесь, в Тироле, и на Рейне, и в Баварии. Теперь он возвращался к местам своей молодости.
Неподалеку от перевала его задержала эсэсовская застава. Проверив документы, эсэсовцы крикнули «хайль!», и Швенд — Роупер — Вендинг поехал дальше.
На перевале в глубоких впадинах еще лежал чистый зимний снег. Роупер попробовал представить, какие дикие ветры дуют здесь зимой, какие вьюги окутывают острый гребень, и даже поежился. Засесть вот здесь, на безлюдном перевале, в маленьком тирольском отеле «Времена года», слушать целую зиму нудное завывание метелей, содрогаться от каждого удара ветра в слабые стены, каждый день смотреть на одни и те же лица горничной, двух официанток, толстого повара и безногого моториста — этого Роупер не выдержал бы! Верно, профессия, которую он себе избрал, приучила его к одиночеству, но это одиночество в принятии решений и в действиях. Жизнь разведчика проходит среди людей. Он может пожаловаться лишь на то, что его всегда окружает слишком много народу — больше, чем хотелось бы.
У входа в пустой зал ресторанчика стояли два двухмет-ровых лоботряса с автоматами. А в зале Швенда ждал... Отто Скорцени.
В блестящем, словно из проволоки сплетенном мундире мышиного цвета, с погонами штандартенфюрера на плечах и рыцарским крестом на жилистой смуглой шее, обер-бандит имел такой вид, словно он нарядился для парада на Унтер-ден-Линден. Небрежно кивнув головой, он даже не поднялся из-за столика и показал на стул против себя.
— Мы с вами уже встречались, герр штандартенфюрер,— напомнил ему Швенд.
— Вот как?!—удивился Скорцени.— Не припомню. Мне приходится встречаться со столькими людьми!..
Как почти все дурно воспитанные люди, Скорцени плохо владел своим голосом: он кричал так, словно Швенд находился не рядом за столиком, а по крайней мере на той стороне шоссе, что проходило близ ресторана.
— Мы с вами довольно успешно сотрудничали по спасению дуче.
— Ах, да! Оберштурбанфюрер...
— Доктор Вендинг...
— Верно, черт бы побрал все на свете! Но, дорогой доктор, за это время вы не продвинулись на службе ни на шаг. Я был капитаном — стал полковником, а вы так и закисли в подполковниках!
— Кроме того, вы кавалер рыцарского креста и герой великой Германии.
— Черт побери, это верно! Германия имела трех героев: меня, генерала Роммеля и летчика Новотни. Генерала разбомбили союзники и этим спасли от петли, которую затянули бы на его шее мои ребята, чтобы он не ввязывался в заговоры против фюрера. Новотни сгорел над Берлином, сбитый советскими истребителями А я — живой И сам черт меня никогда не возьмет!
Скорцени засмеялся хриплым лающим смехом, и маленький черный крестик с серебряной каймой запрыгал у него на шее, постукивая о целлулоидный воротничок. Этот окопный воротничок избавлял Скорцени от необходимости следить за своим туалетом.
— Неужели вам даже орденок не сунули за ту операцию? — спросил Скорцени.
— Представьте себе,— развел руками Швенд.
— Никогда не думал, что в Германии может быть такая несправедливость. Вы пьете? Может, выпьем в честь наше-го прошлого сотрудничества?
— Немного вина. Кстати, у меня с собой неплохая кол-лекция вин.