Кончилось тем, что задний грузовик врезался в выступ скалы на одном из поворотов, из кузова машины с грохотом посыпались какие-то большие железные ящики. Шофер испуганно засигналил, и колонна остановилась.
Из «мерседеса» вышли двое высоких мужчин в кожаных плащах эсэсовских офицеров. Приблизились к разбитой машине, стали молча смотреть, как шофер и его помощник суетятся возле ящиков.
— Машина может идти дальше? — спросил один из офи-церов.
— Кой черт дальше!..— сквозь зубы процедил водитель.— Она уже отъездила свое. Нашла наконец свой отдых хоть здесь.
— Боюсь, что и вы найдете здесь свой вечный отдых,— сухо проговорил второй офицер тихим, бесцветным голосом, на что первый отозвался совсем неожиданным укором:
— Послушайте, Карлсен, я вас не узнаю. Неужели и ваши нервы не выдерживают?
— Дорогой доктор, а у кого они выдержат сейчас, эти нервы? — раздраженно сказал Карлсен своему коллеге.— Сейчас все мы просто до предела издерганные люди, и уже трудно отличить оберштурмбанфюрера Гйотля от гауптмана Карлсена. Во всяком случае, я так считаю.
— Ошибаетесь,— спокойно проговорил Гйотль. И повторил:— Горько ошибаетесь, гауптман.
Он подошел к первому грузовику, вызвал к себе эсэсовца, который отвечал за машины, и приказал ему:
— Заберите груз из этой машины, отвезите его к озеру Эбензее, которое должно быть здесь неподалеку, и сбросьте туда все эти ящики.
— А как же я могу забрать, если моя машина полна-полнехонька! — воскликнул тот,
— А вы сперва выбросьте в озеро ящики, а потом приедете за этими. Мы подождем здесь. А еще лучше, если гауптман Карлсен проконтролирует выполнение приказа.
— Что вы делаете? — шепнул Карлсен.— Опомнитесь, доктор!..
— Так надо,— ледяным голосом ответил Гйотль.— Я не вижу сейчас другого выхода. Или, может, вы видите? Тогда скажите. Буду благодарен.
— Герр оберштурмбанфюрер отдал просто гениальный приказ! — радостно проговорил эсэсовец.— Надоели эти ящики как смертный грех. В воду их — и все!
— Не разглагольствуйте здесь, а делайте, что приказано! — зарычал на него доктор Гйотль.
— Яволь!
Через час все было кончено. Таинственный груз сбросили в озеро, изуродованная машина пылала на узкой горной дороге, отбрасывая на хмурые скалы красные огненные отблески; вторая машина потихоньку катилась назад,— на ней были немцы, а им не хотелось углубляться в австрийские горы. Черный «мерседес» полным ходом мчался в Альтаусзее. Гйотль и Карлсен сидели сзади, разделенные двумя большими крепкими ящиками, черными, таинственными, неприступными. Но таинственными и неприступными эти ящики могли показаться только постороннему глазу. И Гйотль и Карлсен прекрасно знали о содержимом этих ящиков. Там было золото, валюта, были клише для печатания фунтов стерлингов — драгоценнейшие вещи. В тех двух грузовиках по приказу Кальтенбруннера везли «ораниенбургскую продукцию» — миллионы фальшивых фунтов. Здесь, в «мерседесе», было то, что должно было спасти Альпийский редут, спасти их самих, Кальтенбруннера, фюрера и «третью империю»;
— Все-таки мне интересно было бы знать, что вывело вас из равновесия, Карлсен? — спросил доктор Гйотль нарочито сонным голосом, так, словно он только что дремал, а потом решил поболтать со своим коллегой.— За те годы, что я вас знал, никогда не наблюдалось ничего подобного.
— Усталость,—буркнул Карлсен.— Я ужасно устал...
— Было от чего устать! — пренебрежительно усмехнулся Гйотль.-— Проехали какую-то сотню километров на машине, не видели ни одного самолета союзников, не слышали ни одного выстрела. Альпы сейчас просто очаровательный уголок, подлинный курорт для измученных войной людей.
— Вот именно от войны я и устал,— подхватил Карлсен.— Я сыт этой проклятой войной по самые ноздри и уши.
— Вы начинаете высказываться картинно, Карлсен. Это на вас не похоже.
— Я устал от войны, от суеты, толкотни людской. Мне хочется покоя. Я мечтаю стать консультантом какого-нибудь банка или директором туристской фирмы. Встречаться, если захочу, с теми людьми, которые мне нравятся, оставаться наедине со своими мыслями и желаниями... Я жажду одиночества, как никогда!